Чаша огня
Шрифт:
— Вовсе нет, — серьезно возразила Кэрис. — Эти двое меня мало интересуют, и о них я не стала бы говорить… Вчера, уже под вечер, когда село солнце, я случайно видела, как Эвид и Хон Блант перетаскивают какие-то ящики из домика Эвида.
— А что это были за ящики? — заинтересовался я.
— Точно не знаю, но в таких обычно хранят продукты или медикаменты.
— И куда же они их носили?
— Я не знаю, Максим! — Кэрис беспомощно пожала плечами. — Уже совсем стемнело, и я наблюдала за ними издалека, укрывшись за чьим-то домиком. Ближе подойти я побоялась.
—
Она вспыхнула и обвела взглядом остальных. Девушки встретили ее слова угрюмым молчанием.
Последние тлеющие красные облака потухли на горизонте, растворившись в кромешной темноте. Когда я вернулся в домик Илви, она сидела перед зеркалом и причесывалась. В первую минуту Илви не заметила моего появления, и я задержался около двери, наблюдая за ней. А она с озорством маленькой девочки сменяла одну прическу на другую: то зачесывала волосы наверх, то вдруг разглаживала их, делая челку, спадающую на глаза, то собирала волосы набок и, оставшись недовольной, стягивала их в тугой тяжелый узел на затылке. Глаза ее при этом увлеченно следили за движениями рук. Невольно я залюбовался ею, и в тоже время отметил для себя еще одну черту характера моей новой подруги — несмотря ни на что, она все же очень любила себя… Эгоизм? Пожалуй, в ней все-таки была изрядная доля эгоизма.
Наконец, Илви подняла на меня глаза.
— Ну, как поговорили?
— Нормально.
Я подошел к ней и сел в кресло напротив.
— Есть будешь?
— Нет, не хочется.
Я устало откинулся на мягкую надувную спинку, расслабляя мышцы спины. Она понимающе улыбнулась. Молча, встала, пригасила светильник на потолке, оставив только слабое розовое свечение аварийных огоньков на стенах. Взглянула на меня искоса: призывно и остро. Стала расстегивать комбинезон. Через секунду он уже упал к ее босым ногам. Илви присела ко мне на колени, откинув назад волосы и призывно приоткрыв губы, обнажив ровную белую полоску зубов. Ее легкие руки легли мне на плечи, а высокая грудь оказалась прямо перед моим лицом. Я скользнул по ней губами, поймав твердый сосок, слегка прикусил его, и тут же услышал, как стон томления слетает с губ Илви…
Прошло, наверное, несколько часов. Точно не знаю, я потерял счет времени. Я сидел на постели, а Илви лежала рядом, не шевелясь: улыбающаяся и совершенно открытая. Ни одна линия ее тела не ускользала от моего взгляда. Все-таки что-то было в ней, неодолимо-манящее, казалось обещавшее каждую минуту фонтан новых ощущений. Это можно было сравнить с дорогой по краю пропасти, когда постоянно находишься на пределе нервного напряжения. Я положил
— Иди сюда!
Я снова лег рядом с ней, обнял ее за плечи. Какое-то время мы лежали, молча, глядя в глаза друг другу.
— Боже мой! Как я люблю тебя, Максим! — шепнула она, порывисто прижимая мою голову к своей груди. Я поцеловал ее в гладкую впадинку между ключиц, скользнул губами выше, к шее. Чуть ниже уха у нее билась крохотная жилка. И этого места я тоже коснулся губами, зарылся лицом в ее душистые волосы.
— Ну, скажи что-нибудь! — снова шепнула она.
— Что?
Я посмотрел в ее сияющие счастьем глаза, в темных расширившихся зрачках увидел свое отражение. Губы ее рассеянно улыбались. Я осторожно и ласково обвел их пальцами.
— У тебя очень красивые губы… Ты знаешь об этом?
— Сумасшедший!
Она снова улыбнулась и спрятала лицо у меня на груди.
Весь следующий день мы с Илви никуда не выходили. Я чувствовал какую-то ленную апатию. Совершенно ничего не хотелось делать, ни о чем думать. Илви тоже была немного рассеянной и почти не вставала с постели. Я ласкал ее, понимая, что делаю это чисто машинально, не испытывая при этом ровным счетом ничего. Когда, наконец, сигнальный огонек на потолке начал угасать, мы незаметно уснули в объятиях друг друга. Сквозь сон я почувствовал, как кто-то настойчиво трясет меня за плечо.
— Максим! Вставай! Вставай, Максим!
Я открыл глаза и увидел взволнованное лицо Илви. Она сидела рядом на постели, одевшись в мою рубашку, едва запахнутую на груди.
— Что… что случилось?
— Кэрис пропала!
— Как пропала? — плохо соображая со сна, я приподнялся на локте. — Что значит пропала? О чем ты говоришь?
— Ее нет в лагере… нигде, ни в одном из домиков! И никто не знает, где она! — голос Илви дрожал от волнения. Она стиснула руки, лежавшие на голых коленях.
Постепенно я начал приходить в себя. Скинул ноги на пол, почувствовав теплое ворсистое покрытие.
— То есть, как это никто не знает, где она? Подумай, что ты такое говоришь! Куда она могла подеваться из лагеря? Ведь кругом болото!
— Я не знаю, — съежилась Илви, склоняясь всем телом вперед. На глазах у нее заблестели слезы.
— Успокойся, успокойся! Только не нужно плакать, пожалуйста.
Я взял ее за плечи и притянул к себе. Она уткнулась лицом мне в грудь и тихо всхлипнула.
— Расскажи все по порядку. Откуда ты узнала об исчезновении Кэрис? Когда это произошло?
— Пока ты спал, к нам заходили Лузи и Тиэ. Они были очень обеспокоены чем-то. Я спросила их, в чем дело. Они и рассказали мне о том, как Кэрис ушла утром из домика и до сих пор не вернулась.
— Утром? А который сейчас час?
Илви взглянула на часы.
— Без четверти восемь.
— Вечера?
— Утра! Сейчас утро, Максим! — Илви смахнула навернувшиеся слезы. Глаза у нее слегка покраснели.