Чаша огня

Дмитрюк Сергей Борисович

— Послушайте, Новак! — скрепя зубами, процедил Эвид. — Если вы сейчас же не замолчите, то…

— Хватит, Эвид! Что ты все время мешаешь ему говорить? — раздалось позади нас.

Эвид вздрогнул и осекся на полу слове. Я обернулся и увидел рядом коренастого темноволосого мужчину с усталым лицом, словно вырезанным из твердого дерева или камня.

— Ты долго морочил нам головы, — продолжал он. — Мы слушали тебя. Дай нам теперь выслушать другого! Этот парень говорит правду, и я верю ему. Верю, потому что прекрасно знаю тебя. — Он прищурился, словно прицеливаясь, глядя в упор в глаза Эвиду. — Говори прямо, что с Кэрис? Куда вы ее дели?

— Действительно! Куда подевалась Кэрис? — раздалось сзади.

— А продукты

и лекарства? Это правда, что нас обманывали все это время? — спросил чей-то недоуменный голос.

— А ты как будто не знал? — кто-то усмехнулся в ответ.

Эвид весь съежился, словно кошка, готовящаяся к прыжку. Глаза его наполнились испугом и ненавистью. Волна всеобщего негодования нарастала с каждой минутой. В красноватом отблеске болота лица людей приобрели зловещее выражение. Добровольцы начали медленно обступать Эвида и его приспешников. Ситуация грозила стать непредсказуемой. Я понял, что все может закончиться трагически, а этого мне совсем не хотелось. И вдруг кто-то предложил:

— Да что там говорить? Переизбрать Эвида!

— Правильно! — сразу же поддержали его несколько голосов с разных сторон. — Переизбрать его! Долой Эвида!

Тут я решил все-таки вмешаться, прекрасно понимая, что одним переизбранием в данном случае не обойтись — слишком далеко зашел раскол между членами экспедиции.

— Друзья! Послушайте меня. Эвид виноват перед вами, нет спора. Но давайте не будем спешить с его переизбранием. Теперь он уже не сможет обманывать вас, как прежде. Вы знаете всю правду, и будете контролировать его. Думаю, вам следует разделить между собой часть продуктов и медикаментов, а остальные вернуть на склад. Пускай Эвид регулярно отчитывается перед вами о расходовании этого запаса. Это будет справедливо. И никто больше не станет ограничивать вас в получении самого необходимого.

Добровольцы встретили мои слова всеобщим одобрением. Я искренне радовался этому, ведь это была моя первая победа здесь за долгие месяцы отчаяния. И даже багровое небо уже не казалось мне таким тяжелым и давящим.

Глава пятаяЧ ерный гром

На следующий день Илви была в прекрасном настроении. Я постоянно ловил на себе ее торжествующий восхищенный взгляд, такой же, каким она смотрела на меня в первый день нашего знакомства. Она без умолка твердила о том, как стала меняться жизнь в лагере, как преобразились люди, на которых, словно, повеяло свежим весенним ветром, согнавшим болотную гниль и смрад. И сама она изменилась, будто пробудилась от долгого сна и поверила, наконец, в свои силы.

Все переменилось через три дня. В этот день ее не было в домике до самого вечера. Не зная чем себя занять, я бессмысленно шатался из угла в угол. Время тянулось бесконечно медленно. В какой-то момент я даже хотел пойти искать ее по лагерю (мысли о Кэрис не давали мне покоя), но я не сделал этого. Ведь она была свободной женщиной и могла поступать, как ей захочется. Несколько раз я все же выходил наружу, прислушиваясь к ночным шорохам, и снова возвращался в домик. Илви вернулась далеко за полночь, и я почувствовал облегчение. Но перемена в ней была слишком очевидной, и тревога снова закралась мне в душу. Никогда еще она не была со мной такой молчаливой и хмурой.

Я лежал на полу, на надувном матраце и смотрел в потолок. Когда она вошла, я сел на своем ложе и вопросительно посмотрел на нее, ожидая объяснений. Но она быстро прошла к плите, даже не взглянув в мою сторону. Взяла кусочек «жареного мяса», которое я готовил на ужин, налила себе стакан сока, и уселась на диван, напротив меня. Некоторое время я наблюдал за тем, как она сосредоточенно ест. Наконец, спросил:

— Где ты была?

— У подруг, — коротко бросила она, по-прежнему не глядя на меня.

— Но тебя не было целый день! Что-нибудь случилось?

Я

внимательно смотрел на нее.

— Ничего, — коротко ответила она.

Несколько минут мы молчали.

— Но тебя же не было целый день! — не выдержал я.

— Ну и что? — Она, наконец, посмотрела мне в глаза — холодно и бесстрастно. — Я же вернулась! Со мной ничего не случилось. Успокойся и не устраивай сцен!

Илви поставила пустой стакан прямо на пол около дивана и улеглась на постель, всем своим видом показывая мне, что собирается спать. Что ж, как хочешь! Я не стал больше приставать к ней с расспросами, погасил свет и отвернулся к стене. Но уснуть я так и не смог, как не старался. Илви, похоже, тоже не спала, только делала вид, что спит. В голову мне лезли нехорошие мысли, путались, рождая в душе неясные чувства. На следующий день все повторилось снова. Она ушла куда-то, едва только взошло солнце, и не возвращалась на протяжении всего долгого дня. Закат я встречал один, сидя на выступе фундамента домика и прислонившись спиной к его теплой стене. Солнце медленно проваливалось в кровавый костер южного неба, а длинные плоские облака тяжелыми плитами спускались к далекому горизонту, осыпаясь в багровое море песчаными берегами.

Тяжело вздохнув, я посмотрел на большой дом в конце лагеря, в котором все еще жил Эвид. Последние два часа я не сводил с него глаз. Илви была там, в этом я почти не сомневался. В душе моей вспыхивали и боролись незнакомые противоречивые чувства, усиливавшиеся с каждой минутой. Чтобы прогнать их, я уселся прямо на землю, скрестив ноги и положив руки на колени. Закрыв глаза, я мысленно собрал все свои мысли в один маленький клубок и положил его справа от себя, затем так же мысленно я собрал все чувства, владевшие мной, и положил их слева от себя. Глубоко и медленно дыша, я посидел так некоторое время, пока внутри у меня не разлился поток белого живительного света.

Когда я снова открыл глаза, уже совсем стемнело и последние искры догоравшего заката затерялись среди звезд. Я поднялся с земли, собираясь идти в дом, но тут на севере заметил странный проблеск яркого света. Вначале мне показалось, что это просто упавшая звезда мелькнула на темнеющем небосводе, но, присмотревшись хорошенько, я понял, что ошибся. Днем в этом месте горизонта всегда просматривалась зубчатая темная полоса то ли леса, то ли далеких гор. А сейчас там, в мрачной черноте неба мелькал крохотный огонек света, словно, далекий маячок звал одинокого путника в тихую спокойную гавань. Вот он сделал над горизонтом широкий круг, и сердце мое подскочило до самого горла. Что это? Галлюцинация? Может быть, я надышался ядовитыми испарениями болота или сплю? Я ущипнул себя и, почувствовав острую боль, понял, что все наяву. Таинственный огонек все еще висел над далеким горизонтом. Нужно было как-то определить направление на него, но все навигационные приборы находились на моем скафандре, а бежать за ним в домик было бессмысленно. Я задрал голову — в небе надо мной змеились незнакомые линии созвездий, тусклые холодные звезды в бездонной черноте навевали тоску и чувство одиночества. Можно было бы сориентироваться на наше Солнце, но оно никогда не появлялось на этом небе, скрытое угольно-черным пятном туманности на востоке. Да и движение самой красной звезды, летевшей в пространстве навстречу неизвестности, с течением времени заметно смещало положение звезд на небе этой планеты.

Я снова взглянул в сторону загадочного маячка. Он дрогнул и снова пошел по дуге в обратную сторону, вскоре утонув во мраке невидимого горизонта. За спиной у меня послышались чьи-то шаги. Я обернулся и увидел, как из темноты, мягко ступая, вышла Илви. Она сразу заметила меня и остановилась в недоумении.

— Максим? Что ты здесь делаешь?

— Гуляю.

— Гуляешь? — Илви удивилась еще больше, не обратив внимания на язвительность моего голоса. — Максим! Здоров ли ты?