Чаша и крест
Шрифт:
Яркое отражение солнца в воде слепило глаза, и я приставила ко лбу ладонь. Но она так дрожала, что Жаккард схватил ее и демонстративно поцеловал.
— Это всегда было mission apres mort, [17] и вы знаете это, — прошептал он, наклонившись к моему уху и сжимая плечо.
Я шла по пристани, как сомнамбула, едва передвигая ноги. Шпиона Гардинера убил не сам Жаккард, это произошло далеко отсюда, в Хартфордшире, но он, вне всяких сомнений, одобрял это убийство. И подобное равнодушие к человеческой жизни пугало меня.
17
Здесь:
По воде к галеону уже скользила цепочка небольших лодок. В одну из них Жаккард усадил на скамью меня и сам устроился рядом. И только наш гребец опустил в воду весла, в лодку спрыгнул еще один пассажир: молодой человек лет двадцати пяти с очень светлыми, почти как у Эдмунда, волосами.
— Простите, ради бога! Надеюсь, я не очень вас стесню, — со смехом обратился он к нам. — Позвольте представиться: Чарльз Адамс. Я прибыл сюда еще на рассвете, чтобы успеть осмотреть новую крепость его величества. Очень интересно. Как вы считаете?
И пока мы плыли к галеону, они с Жаккардом болтали о новых оборонительных сооружениях, возведенных с целью защитить Англию от вторжения армии императора Карла.
— Интересуетесь военными действиями, господин Адамс? — улыбаясь, спросил Жаккард.
Но я достаточно хорошо изучила его и сразу увидела, что улыбка эта деланая. Голландец не доверял Адамсу.
— Я зачислен в лондонское ополчение, если вы об этом, — ответил молодой человек. — Но нет, военные игры не для меня, увы. Я должен продолжать семейное предприятие, поэтому и направляюсь в Амстердам.
Все тем же небрежным тоном Ролин осведомился, чем именно наш спутник занимается.
— Мы торгуем тканями, — отвечал Чарльз. — «Адамс и сыновья», — может, слышали? Проклятое эмбарго нанесло большой удар по нашему бизнесу. Но, слава богу, Кромвель удовлетворил мою просьбу и подписал разрешение отправиться за границу. Я посчитал это добрым предзнаменованием. У меня назначена в Нидерландах встреча с партнерами, и я постараюсь поправить наши дела. Торговые маршруты должны быть снова открыты.
— Это будет не так-то просто, — заметил Жаккард.
— Да… и деловая хватка у меня не та, что у моего отца… была. — Наш собеседник вздохнул. — В прошлом году он умер, и теперь я должен делать все сам. У меня на руках старуха-мать.
— Уверена, что у вас все получится, — вставила я.
Жаккард крепко стиснул мне руку. Десятки раз он твердил мне, чтобы я ни с кем не вступала в разговоры, если только в этом нет крайней необходимости. Но нельзя же все время сидеть и молчать, это привлечет еще большее внимание, да вдобавок господин Адамс сочтет меня неучтивой.
— Вот уже четыре поколения нашей семьи занимаются этим бизнесом, — горделиво улыбаясь, сказал он, глядя на нас обоих. — Габсбурги раз десять, не меньше, пытались задушить английскую торговлю, но у них ничего не вышло! И неважно, какие они там вводят эмбарго и по каким причинам — экономическим или военным — это делают, нас все равно голыми руками не возьмешь. Мы, англичане, — народ непотопляемый!
Жаккард рассмеялся так весело, словно давно не слышал такой остроумной
Один за другом мы поднялись на борт галеона. Жаккард действительно не поскупился, и нас поместили в офицерской каюте на корме. Пока плывем, придется ночевать с ним вместе: одну ночь точно, а может быть, даже и две — это зависит от ветра. Не откладывая, мы направились прямо туда. В небольшой тесной каюте нас уже поджидал дорожный сундук.
— Ничего, случалось мне спать и в худших условиях, — объявил Жаккард, оглядевшись, и отвесил мне поклон. — Вы займете кровать. А я как-нибудь устроюсь на полу. Одеяла есть.
Сознание важности нашей миссии, похоже, поумерило его похоть. Чему я была очень рада.
— Мне придется все время, пока мы плывем, оставаться здесь? — решила уточнить я.
Он секунду подумал.
— Когда станут разворачивать паруса, вы должны выйти на палубу. Если я буду там без вас, это будет выглядеть странно. Но потом… да уж, прошу вас, лучше оставайтесь здесь.
— Я постараюсь не разговаривать с господином Адамсом, но, если честно, считаю, что он совершенно неопасен.
— Я тоже сомневаюсь, что он шпион Гардинера, но неопасных людей не бывает.
Корабль качнулся. Наверное, поднимали якорь. Мне вдруг стало очень грустно: неужели это не сон и я действительно покидаю Англию?
— Послушайте, Жаккард, допустим, я исполню пророчество и император Карл с королем Франциском одержат победу. Что дальше?
— В каком смысле? — не понял он.
— Что будет с Англией? Вместо протестанта Генриха на троне воцарится католичка Мария и все, довольные, разойдутся по домам?
Он улыбнулся:
— Неужели вы думаете, что мы делаем все это исключительно для того, чтобы поддержать в Англии католическую религию и восстановить законные права леди Марии на престол? Вы хотите знать, какими окажутся последствия? Ну, скорее всего, государство ваше будет расчленено. Яков Шотландский, союзник Франции, передвинет свою границу дальше на юг. Я слышал, что Франция собирается заявить о своих правах на юго-западную часть Англии. [18] Что касается императора Карла, то он, разумеется, будет крепко держать в руках новую королеву, свою кузину. Но это еще не все; он в конце концов получит полную свободу действий в проливе Ла-Манш, свободу торговли, и не только тканями. За это стоит повоевать, как вы считаете?
18
Так называемая West Country — территория, включающая в себя графства Корнуолл, Девон и Сомерсет.
Несмотря на все зло, которое мне причинил король Генрих, я пришла в ужас, услышав, как собираются надругаться над моей страной.
— А из меня может получиться прекрасный четвертый герцог Бекингем, как вы думаете? — смеясь, спросил голландец, делая вид, что не замечает моего состояния.
Мысль о том, что Жаккард Ролин, этот гнусный шпион и убийца, получит потомственный титул Стаффордов, показалась мне совсем уж отвратительной и непристойной.
Но сейчас у меня нет выбора. Я должна идти вперед. Поэтому я взяла себя в руки и молча поднялась вслед за Жаккардом на палубу.