Час Пандоры

Нэнс Джон Дж.

– Рейс шестьдесят шесть, вас вызывает Голландский центр. Сообщаем вам, что Франкфуртский центр только что отменил разрешение на ваш заход в воздушное пространство Германии. Мы должны повернуть вас на другой курс. Что вы собираетесь делать?

* * *

В пилотской кабине «боинга» эти слова разорвались подобно ручной гранате.

– Как они могли отменить разрешение? – спросил Робб. – Сначала британцы, а теперь и немцы? Немцы все это и начали!

Дик Робб немедленно снова нажал кнопку связи на контрольной панели.

– Голландский

центр, рейс шестьдесят шесть возвращается во Франкфурт по специальному указанию немецкого правительства, у нас на борту больной.

Ответ раздался невероятно быстро.

– Рейс шестьдесят шесть, согласно только что полученному нами сообщению, вам запрещено пересекать границу Германии. Мне придется перевести вас в режим ожидания, прежде чем вы это сделаете, если вы не выберете другой маршрут.

Джеймс Холлэнд поднял руку, давая знак Роббу подождать. Его мозг лихорадочно искал выход. Может быть, главный штаб «Квантума» изменил планы, но ему об этом забыли сообщить? Или диспетчер перевел их на другой курс, проинформировал Франкфуртский центр и всего-навсего забыл о такой мелочи, как оповестить об этом экипаж.

Вероятно. Но слово «запрещено» колоколом звенело у него в ушах. Они бы не стали его употреблять, если бы речь шла всего лишь об изменении курса.

Холлэнд почувствовал, как у него на затылке зашевелились волосы. Ему вдруг захотелось немедленно приземлиться, неважно где – и ради себя, и ради больного пассажира. У него появилось странное ощущение, что время уходит, и ему надо действовать быстро.

Капитан нажал на кнопку связи.

– Голландский центр, мы просим координаты для немедленной посадки в аэропорту Схипхол в Амстердаме.

В голосе диспетчера послышалось облегчение.

– Понял вас, сэр. Сейчас поворачивайте налево, курс – два-девять-ноль, снижайтесь до шести тысяч футов и держитесь на этой высоте. Установите код бортового радиоответчика три-четыре-пять-семь.

Робб повторил координаты. В это время Холлэнд отключил автопилот и автоматическое управление закрылками, потом аккуратно, с небольшим левым креном начал снижение, сбрасывая обороты двигателей. Он мог надеяться на помощь голландцев.

«Мне сразу надо было отправиться в Амстердам! – отругал капитан самого себя. – Голландцы никогда не откажут в помощи гражданскому самолету, терпящему бедствие».

Глава пятая

Амстердам —

пятница, 22 декабря – 18.40 (17.40 Z)

Перед ним чашка свежесваренного кофе. Дверь кабинета закрыта. Управляющий аэропортами Министерства транспорта Нидерландов чуть откинулся назад в своем вращающемся кресле и расслабился, прибавив звук телевизора при помощи дистанционного управления. Весь день он дожидался этого, особенно кофе. Маленькая кофемолка и французская кофеварка в буфете были ценными приобретениями, хранившимися вместе с большим количеством кофе, привезенного из Соединенных Штатов. Это было европейским потаканием своим слабостям по-американски, которое он обычно позволял себе ближе к вечеру,

но его привычка к мировым новостям была сугубо американской. Он всегда смотрел новости Си-эн-эн.

Несколько экстравагантно – вызов остальным, – но наличие цветного телевизора со стационарной антенной позволяло ему чувствовать себя подключенным к международным событиям, и как раз в эту минуту что-то привлекло его внимание к экрану – изображение авиалайнера, то появляющееся на экране, то исчезающее, пока он говорил по телефону.

Может быть, где-то упал самолет? Ему стало любопытно, но пока больше ничего не говорили. И вот диктор в Атланте откашлялся, а в правом верхнем углу появилось маленькое изображение «Боинга-747». Управляющий нагнулся вперед, чтобы послушать.

«Из Великобритании сообщают, что сегодня днем американскому лайнеру, направлявшемуся в Лондон, было отказано в праве на посадку, и его заставили покинуть воздушное пространство Соединенного королевства. Во время радиопереговоров с главным диспетчером в Лондоне капитан рейса авиакомпании „Квантум“ сообщил, что на борту „боинга“ пассажир с сердечным приступом, нуждающийся в немедленной помощи. Но ему было ясно сказано, что британское правительство не позволит самолету приземлиться. Судя по всему, согласно тем же радиопереговорам, есть подозрение, что один из пассажиров этого рейса заразился особо опасным вирусом гриппа, и власти обеспокоены...»

Зазвонил телефон, и управляющий нахмурился. Секретарша знает о его привычке. Нет, погодите-ка минутку. Она сегодня не работает.

Звонок раздался снова, и он раздраженно снял трубку, а в это время репортаж Си-эн-эн продолжался.

– Да?

«...теперь направляется в аэропорт Германии, где пассажиры и экипаж будут подвергнуты карантину, что может стать беспрецедентным случаем в международной гражданской авиации, когда задействовано биологическое...»

– Повторите еще раз, пожалуйста. – Его внимание раздваивалось, но в голосе помощника слышалась обеспокоенность чем-то.

В Схипхоле должна состояться аварийная посадка, докладывал тот.

«...по сообщению, это „Боинг-747“, следующий рейсом 66, первоначально направлявшийся в Нью-Йорк. Мы подчеркиваем, что самолет и пассажиры в безопасности, но в настоящее время конечный пункт полета неизвестен. Си-эн-эн продолжит рассказ об этом по мере поступления новых сообщений».

– Какого рода аварийная посадка? – управляющий взглянул на экран, раздраженный тем, что ему помешали. Он взял ручку и записал информацию, поступающую из телефонной трубки, включая позывные лайнера.

– Он будет на земле через пятнадцать минут, там требуется медицинская бригада, – докладывал помощник.

Управляющий кивнул в ответ и положил ручку, потом снова взял ее и дописал – рейс 66 авиакомпании «Квантум». Он поблагодарил помощника, закончил разговор и постарался снова сосредоточиться на экране, но сообщение уже закончилось.