Час-корень
Шрифт:
Диктор говорил: «Давайте на минуту представим, что Верховный Совет прекратил работу, а его защитники не сумели взять под контроль останкинский телецентр. И у власти остался Ельцин. Какой была бы страна сегодня? Волей-неволей мы задумываемся об этом. Но история не имеет сослагательного наклонения. Борис Ельцин был отстранён, и новым президентом стал Александр Руцкой…»
Опять архивные кадры – инаугурация в Кремлёвском дворце, Руцкой принимает присягу, положив ладонь на текст конституции. Аплодисменты, гимн…
Не постановка и не монтаж.
Роберт
Он словно заглянул в другую реальность. Приоткрыл запретную дверь и увидел то, чего никогда не существовало. Это было дико и жутко, сознание пыталось протестовать, но он буквально прирос к экрану.
Боялся даже пошевелиться.
Сеанс, однако, оказался совсем коротким.
Изображение дёрнулось, расплылось. Голос диктора утонул в надсадном хрипе помех – а сквозь хрип этот, в свою очередь, прорвался знакомый вой.
Вьюга-история заметала следы.
Роберт, судорожно вздохнув, откинулся на спинку дивана. Сцапал бутылку, хлебнул ещё минералки. Стало легче. Спустя минуту он мог уже нормально соображать.
Спросил себя – а может, всё-таки бред?
Мысль была соблазнительная, но он отбросил её. С чего бы вдруг ему бредить? Наркотики не глотал, а пил только воду.
Значит, следует рассуждать логически.
Ведь даже фантастика без логики не работает.
Во-первых, надо всё время помнить, что Усть-Кумск – в аномальной зоне. Это не выдумка, а объективный факт, уже неоднократно проверенный на собственном опыте. Так почему бы не допустить, что аномалия принимает и вот такие формы?
Во-вторых, передача, которую он сейчас поймал по ТВ, была привязана к совершенно конкретной теме. К той, которую он затрагивал на уроке. Конфронтация в октябре девяносто третьего и её последствия. Более того – в школе он сам сказал, что есть две основные версии тех событий. Два взгляда в прошлое, которые противоречат друг другу…
Ладно, и какой вывод?
Телевизор уловил его мысли и превратил в картинку?
Гипотеза, мягко говоря, смелая.
Если её принять, хотя бы чисто ради прикола, то надо сделать и следующий логический шаг. Вчерашняя передача, которая ему показалась фэнтези-сериалом, тоже должна иметь под собой основу. Иначе говоря, «сериал» – это тоже чья-то фантазия, которую воплотил телевизор.
Впрочем, почему «чья-то»? Автор известен – Антон, одноклассник Тани. Он сочиняет сказку с таким сюжетом, а вчера как раз ошивался тут, под балконом.
Мда.
Как-то уж слишком логично всё получается.
То есть он, Роберт, взял и за две минуты всё разгадал. Телевизор-мыслеприёмник – элементарно, Ватсон. Можно ложиться спать с чувством выполненного долга…
Живот заурчал, напомнив, что ужина ещё не было. Роберт поднялся, прошёл на кухню. Наполнил кастрюлю водой из крана, поставил на плиту, зажёг газ.
Мысли продолжали крутиться.
Нет, если без шуток, то в этой гипотезе с телевизором, который ловит фантазии, что-то есть. Крупица логики, искра смысла.
В комнате зазвонил телефон.
– Алло.
– Здравствуйте, могу я побеседовать с Робертом Александровичем?
– Слушаю вас.
– Прошу извинить за поздний звонок. Я пытался связаться с вами сегодня днём, но, к сожалению, не застал…
Собеседник, судя по голосу, был немолод. Говорил он тихо и медленно, делал паузы между фразами, словно сомневался, стоит ли продолжать. Роберт подбодрил:
– Так что вы хотели?
– Ваш номер мне дала Ксения Тихоновна, директор школы. Я сказал ей, что хочу с вами обсудить кое-какие аспекты преподавания. Я действительно ваш коллега, моя фамилия Коновалов…
«Это который Конь?», – чуть не ляпнул Роберт, но удержался. Собеседник между тем продолжал:
– Я, как вы, вероятно, знаете, отвечал за тот класс, который теперь передали вам. Обстоятельства так сложились, что я предпочёл уйти. В последний год у нас с учениками возникло… гм… устойчивое взаимное непонимание. И я, к стыду своему, так и не нашёл способа, чтобы разрешить ситуацию.
– А из-за чего был конфликт?
– Боюсь, что в этом вопросе я слишком субъективен. А у вас – незамыленный, свежий взгляд. Искренне надеюсь, что вам повезёт с этим классом больше. Вы молоды, и это огромное преимущество. А мне, похоже, и правда пора было на пенсию…
Роберт тактично промолчал.
– В общем, – сказал Коновалов, – если не возражаете, оставлю свои домыслы при себе. Обращу ваше внимание только на один факт, который легко проверить по документам. Ради этого я, собственно, вас и побеспокоил. За лето класс совсем поредел, как вы могли убедиться. Я сегодня просмотрел список. И получилось, что из четырнадцати…
В трубке что-то щёлкнуло, засвистело. Роберт сказал:
– Простите, вас плохо слышно. Можете повторить?
– Я говорю, из четырнадцати – уже половина… Семеро… На следующей неделе будет восьмая…
– Опять не расслышал. Что там про семерых? Алло!
Но связь прервалась окончательно и бесповоротно. Роберт выждал ещё какое-то время, потом пробормотал:
– Ёлки-палки, как же вы все достали.
Бросил трубку и вернулся на кухню.
Поев и умывшись, он долго ещё лежал на диване с пультом в руке, но по таинственному каналу ничего больше не увидел. Остальные же передачи казались уныло-пресными, да ещё и комары зудели над ухом мерзко и нагло.
Заснул он за полночь.
Ему приснилось, что он опять идёт через поле в сторону санатория. И снова солнце заслоняется облаком; налетает ветер, швыряясь пылью. Роберт отворачивается – и замечает в пейзаже какой-то неестественный штрих. Присматривается, но никак не может понять, что конкретно его смутило. Злится на себя, напрягает память…