Час испытания
Шрифт:
Дорогу вниз преграждали несколько латников, и лучники успели сделать ещё несколько залпов. Искры пожаров уже пожирали городские дома. Повстанцы яростно дрались, жаждая мщения, и вскоре битва рассыпалась на отдельные сражения с самыми стойкими и умелыми чернорясниками.
Бандиты присоединились к союзникам, наконец-то сломившими сопротивление защитников. Влас, окровавленный и грязный, стоял посреди двора, хищно осматриваясь в поисках наживы. Донжон, самая богатая и хорошо защищённая часть замка, был закрыт. Внутри оставались последние уцелевшие сектанты.
–
– выкрикнул главарь бандитов.
– Тащите всё, что посчитаете ценным!
Довольные разбойники шастали по двору, обыскивая трупы и добивая раненых. Серебряные перстни сектантов срезались вместе с пальцами, оружие и личные ценности скидывались в общую кучу. Некоторые бандиты даже заглядывали в рот мертвецам, надеясь найти золотые зубы.
Повстанцы в это время пытались высадить толстую дверь донжона и войти в последний оплот чернорясников. Толстое бревно ритмично ударялось в доски, но твёрдый морёный дуб стойко держался. Граф-параноик не скупился на защиту своего родового гнезда.
Над взятой крепостью летали вороны, хрипло возвещая о своей добыче. Самые наглые уже усаживались на трупы и принимались клевать мёртвое мясо.
Чёрный дым поднимался вверх огромными столбами. Город полыхал, и люди бежали к реке, передавая друг другу вёдра. Обычно это работало, но в этот раз пожаров было слишком много. Горожане попросту не успевали тушить огонь везде. Деревянные дома горели как один большой костёр, балки и перекрытия с грохотом ломались, и искры взлетали в воздух, словно стайки красных мотыльков.
Повстанцы в замке смотрели на дым, поднимающийся из-за стен. Горели их родные дома, и это было важнее, чем смерть горстки сектантов, запершихся в замке.
– Тушить! Скорее!
– выкрикнул кто-то, и они кинулись открывать запертые ворота.
Мужчины взялись за тяжёлую дубовую балку, вынимая её из железных пазов. Открыв путь в город, ополченцы ужаснулись зрелищу. Площадь, усыпанная мёртвыми телами, почернела от крови, а дома за ней полыхали как гигантские факелы. Отовсюду слышались стоны раненых и крики о помощи. Повстанцы отправились на помощь пожарным командам, которые теперь сновали тут и там, заливая огонь грязной речной водой.
Разбойники остались в крепости, и теперь пытались открыть дверь на кухню, где, судя по звукам, прятались служанки и кухарки. Доски трещали под ударами топора, и из кухни слышался женский визг.
– Их надо остановить!
– Йона дёрнула мужа за рукав, показывая на бандитов. Они столпились у двери и радостно хохотали, предвкушая развлечение.
Гарольд на мгновение отвлёкся от созерцания горящего города. Зрелище ужасало и завораживало одновременно.
– Их слишком много против нас троих, - покачал головой следопыт.
– Да и нас не поймут, для них это законная добыча. Враги.
– Они не враги, - вздохнула Фрида.
– Их заставили.
– Вот видишь! Это не добыча!
– выпалила дикарка.
– Их надо остановить, Гарольд!
– Втроём мы ничего не сможем сделать, - отрезал он.
Девушка что-то произнесла
– Йона!
– следопыт вскрикнул, бегом отправляясь вслед за ней.
Но он опоздал. Дикарка с воинственным криком опустила топор на голову ближайшего разбойника, и та лопнула как перезрелая дыня. Бандиты мигом развернулись к новому врагу, бросаясь в атаку. Гарольду ничего не оставалось, как прийти ей на выручку. Фрида тоже кинулась в бой, нелепо размахивая мечом.
Йона яростно рубила ненавистных разбойников, но их было слишком много. Следопыт, как мог, помогал жене, защищая её от вражеских ударов. Бандиты наваливались всем скопом, но мастерство Гарольда и неистовство Йоны делали своё дело. Они словно танцевали со смертью, и окровавленные меч и топор блестели в лучах утреннего солнца.
Главарь бандитов стоял в стороне, наблюдая, как бывшие заложницы кромсают его ребят. В крови бурлила злоба, и этот проклятый охотник за головами мельтешил перед глазами, распаляя ненависть Власа ещё больше.
Он пинком раскрутил тяжёлый двуручный меч. Клинок гудел в воздухе, и узкая стальная полоса слилась в единый круг. Влас заорал от гнева и кинулся в гущу сражения.
– Оставьте их мне!
– рявкнул он, с лёгкостью вращая мечом.
Бандиты рассыпались в стороны, и Влас, словно бешеный бык, попёр на Гарольда, уже готового отскочить и контратаковать. Но здоровяк не сумел бы стать вожаком самой крупной банды, если бы не умел хитрить. Главарь отскочил в сторону и мощным ударом опрокинул Фриду на землю. Если бы она не успела клинком отвести удар, то уже была бы мертва. Но каким-то чудом она смогла. Большой меч только лишь полоснул вдоль по ноге, с мерзким скрежетом проходя по кости.
Девушка вопила от боли, зажимая глубокую рану. Подол платья быстро пропитался кровью, которая быстрыми толчками выливалась на землю, смешиваясь с грязным снегом.
Гарольд и Йона одновременно бросились на бандита, который уже готовился добить поверженного врага. Каким-то неуловимым движением Влас ушёл в сторону, загривком чувствуя опасность. Пропустив дикарку мимо, он попытался воткнуть меч ей в спину, но Гарольд ударом рукояти сломал нос разбойнику. Брызнула кровь, и он запрокинул голову, открывая массивную шею. Следопыт крутанул мечом, но Влас снова увернулся.
Разбойники собрались кругом, подбадривая вожака и не упуская случая ткнуть мечом в Гарольда или Йону. Но приказ главаря строго соблюдали и в драку не лезли.
Фрида нашла в себе силы перетянуть бедро обрывками одежды. Кровь замедлила свой бег, но девушка стремительно теряла силы.
Клинки плясали в воздухе, выбивая рыжие искры. Оба противника были измотаны штурмом, но обоюдная ненависть тянула их в бой и придавала сил. Гарольд ненавидел всех бандитов в целом, а Влас ненавидел охотника за головами, который за свою карьеру убил многих его подельников.