Час до конца сентября

Меандр

– И это мне говорит девица, у которой в инсте тысячи подписчиков? Забавно. Идем?

– Идем. Ну, было дело, мерялись с девчонками количеством дураков. Кусочек задницы сфоткаешь на фоне заката, пятку на песке, селфи, и ржешь, как лайки и подписки прилетают. Комментарии, типа твоих требований: «Девющка, я тибя хачю!» Потом надоело изучать элементарное мышление приматов.

– Приматов? Так ты обо мне думаешь?

– Иногда. Ой, Решад, заболтались, у меня же машина не здесь, в Зареченском, я тебе вчера забыла сказать!
–

когда проходили по тропинке мимо пустого навеса, Ира вспомнила, что сосед брал для поездки машину Марии Альбертовны, значит, своей у него нет.

– Я вижу. И что?

– На чем тогда поедем? Или пешком пойдем?

– Десятилетний Эксплорер тебе, принцесса, под задницу подойдет, или побрезгуешь?
– кивнул мужчина в сторону своего автомобиля, уже стоявшего на дороге.

– Решад, а ты всегда хамишь, когда злишься?

– Я не злюсь. И да, если поломка - обратись к Марселю, он из любого металлолома сделает конфету.

– Злишься. На вчерашнее, да, что не позвала? Поломки нет.

– Тогда не понял, как машина там, а ты - здесь.

– Какая разница? Забыла.

– Как можно забыть машину? Ничего не понимаю. Ладно, съездим, заберешь вечером свой газенваген, у меня есть дела в Зареченском.

– Сама доберусь, на трассе поймаю попутку.

– Нет. Не сметь, - внутри все похолодело, только он представил ее, голосующую на дороге. Хватило ему покалеченного таким образом Артура, как спасти успели…

– Пф-ф, командир нашелся! И что ты мне сделаешь? Отшлепаешь?

– Рассмотрю и такой вариант. Ир, я предложил сам, значит, мне удобно, какие проблемы? Чего ты иглы топорщишь?

– Я не знаю, - вдруг честно ответила девушка.
– С тобой постоянно ожидаю подвоха, ты - как погода в марте, вроде только что был нормальным, а нет, опять засквозило в твоей голове. Вот скажи мне, какой дятел тебе в башку стучит хамить, говорить скабрезности?

– Ты.

– Причем здесь я?

– Ты честно ответила, я - тоже. Я не привык к отказам, нет, я бы забыл, если бы ты не была все время поблизости. Наваждение какое-то, морок. Я перед тобой, как мальчишка бегаю, все мысли - о тебе, еще и дома соседние…

– Лучше бы ты молчал, сошел бы за умного. Мама твоя идет.

– Все, отбой откровениям на сегодня, мавка, - действительно, лучше бы промолчал.
– Давай при матери не будем собачиться.

– Кстати, а где Тень, ты ее не берешь с собой?

– Сзади давно сидит, ждет. Садись вперед.

Наиля невольно залюбовалась красивой парой, стоящей у машины, даже придумала себе повод подольше не выходить из дома, чтобы они могли пообщаться. Сын, ее гордость, кажется, увлекся соседкой всерьез, еще сам того не понимая. Вдруг отогреется его сердце этим жизнерадостным огоньком, не станет сын рваться в свои командировки.

Ее вина, после нелепой смерти младшей дочери, любимицы семьи, она замкнулась,

Марат, виня себя, запил, шпынял сына ни за что. Ребенку же пять всего было, сболтнул на поминках по сестре, что папа ее в кровать отправил подзатыльником, когда Энжешка весь вечер жаловалась на головную боль. Не удержалась на ножках дочь, упала, заревела от боли и обиды, еле успокоили, а утром не проснулась…

Сплетен сколько пережила, хоть из поселка уезжай, ходила по улице, глаз не поднимала, а куда уезжать, свекровь слегла сперва, да и свекор - инвалид, глаз да глаз нужен. Свекор сам вскрытие не делал, в Казани подтвердили менингит, но, разве официальное заключение остановило злые языки.

Тридцать два бы сейчас было Энже, ее девочке, ее жемчужинке… Может, от сына внуков дождется, не должен прерваться род Яруллиных.

Женщина отогнала тяжелые мысли, вознесла Всевышнему молитву за дочь. Ира подружилась бы с Энже, такая же светлая, радуется бесхитростно, может, поэтому так нравится ей. Даже хорошо, что сын не женился до сих пор, и не знакомил со своими женщинами, только по сплетням местных кумушек узнавала, где ночует ее сердце, надеясь, что добрая половина сплетен - выдумка глупых баб.

– Доброе утро, Наиля-апа!

– Доброе, кызым, ты на голову ничего не взяла?

– Ой, забыла.

– Ничего, в багажнике есть лишний платок, - вспомнила женщина, бесцеремонно отодвинула лапы волчицы с сиденья, уселась сама.
– Улым, поехали, скоро жара будет, я погоду посмотрела, до тридцати двух дойдет.

– Мам, скажи спасибо, что соседка голову не забыла, нечего было бы накрывать.

– А тебе лишь бы повод подколоть не упустить.

– А кто машину забыл в Зареченском? Это вообще, как? Как ты обратно добралась?
– вновь удивился мужчина.

– Началось в колхозе утро… Ненадолго же тебя хватило, - ответила Ира, и отвернулась.

– Улым, не ругай девочку! Какая вожжа тебе под хвост с утра попала? Поворот не пропусти.

– Наиля-апа, а расскажите, пожалуйста, Решада в детстве не роняли на пол дважды в день?
– сладким голоском протянула Ира, захлопав при этом ресницами, как глупая Мальвина, и тут же резко прекратила паясничать, продолжила сердито.
– Носом по батарее не водили с размаху? Может, в розетку гвоздик самостоятельно засовывал?

– Все мои проблемы перечислила?
– не отвлекаясь от дороги, бросил Решад.
– Могу помочь со списком.

– Так, дети. Я не знаю, почему вы друг на друга дуетесь, и знать не хочу. Я не буду принимать ни одну сторону. Вы потом все равно помиритесь, а мне виноватой ходить, что влезла. При мне рты закрыть, и открывать строго по делу.

– Наиля-апа, Вы правы, - повинилась девушка, вдруг представив, как выглядит со стороны их перепалка.
– Простите меня.

– Мам, мы не ругаемся. И мириться незачем.