Час «Д»
Шрифт:
– Я тоже еще не ужинала, – как всегда, уводя разговор в безопасном направлении, вставила Мирей и предложила подруге: – Пойдем перекусим?
– Да! И бросим на произвол судьбы всех этих женоненавистников, не вставших на защиту беспомощной девушки, пусть мучаются угрызениями совести, у кого она, конечно, есть! Уходим мы от вас… до после ужина, – зловеще пообещала Элька и, обратившись к скатерти-самобранке, мирно лежащей на столике перед зеркалом, сладко прочирикала: – Самобраночка, лапочка, тебя перенести в столовую, милая, или ты сама?
Растаявшая от таких нежностей «самобраночка» одним махом ликвидировала с себя остатки трапезы Макса и Рэнда, распушила кисточки, пошла мелкими складочками, как кокетливая девица на
– Чао! – Гордо задрав носики, девушки, исполненные чувства собственного достоинства, выплыли за дверь.
– Bon appetit, мадемуазель! – учтиво пожелал вслед дамам брошенный Лукас, почему-то не пав на колени, в надежде вымолить прощение, и не рыдая от огорчения. Подождав, пока они удалятся, маг удовлетворенно сказал: – Великолепно, пока Элька трапезничает, я успею наложить заклинание на Зеркало Истинного Зрения.
Гал кивнул, признавая продуманность решения: лучше закончить все, что нужно, в отсутствие невозможной девицы с хаотической магией в придачу. Это ж надо, пытаться прокусить его руку! А что Элька именно это собиралась сделать, сомнений у воина не оставалось, уж больно старалась, да так отчаянно, словно он с ней что непотребное намеревался сотворить. При последней мысли скулы стойкого воителя чуть зарозовели.
– А не опасно нам теперь зеркало использовать, раз оно такие фокусы выкидывает – людьми в стенку бросается? – снова забеспокоился Рэнд о том, что у его крыса появляется новый шанс стать бесприютным сиротой.
Рогиро тоже обернулся к магу, разделяя опасения вора, но волновало его другое. Например, не придется ли ему снова, отвлекаясь от книг, спасать всю команду.
– Нет, – уверенно ответил маг, спокойно прикасаясь к ледяной оправе зеркала; с другой стороны Макс, четко зафиксировавший сопутствующие температурные свойства волшебного предмета, уже украдкой прижимал к ней бутылочку теплой колы. – Проблемы у вас возникли только при попытке увидеть отражения прошлого с помощью хаотической магии мадемуазель Эльки. Я же задействую в заклинании ту сторону волшебного предмета, созерцать которую можно, не опасаясь неблагоприятных последствий. Тем более я не собираюсь искажать самой сути зеркала, я лишь изменю радиус его действия. Кроме того, снимать с зеркала покров я не намерен.
– Работай, – разрешил Гал, садясь на свой жесткий стул. Было похоже, что уселся воин основательно и не собирается покидать комнату в ближайшее время. Успокоенный словами мага, Рогиро незаметно исчез из комнаты.
– А вы уже отужинали, мосье Эсгал? – тактично осведомился Лукас, в тщетной надежде сплавить и воина куда-нибудь подальше и на подольше.
– Нет, я не буду сегодня есть, – ответил тот, намереваясь слегка попоститься перед тем, как изображать из себя великого бога. Тем самым Эсгал отдавал дань уважения Дориману на свой странный лад. – А ты давай ворожи. Заклинание должно быть прочным, чтоб не распадалось в моем присутствии.
– Вы правы, мосье, – подавив тяжкий вздох, Д’Агар взялся за ответственную работу под наблюдением воителя. – Надеюсь, то, что на предмете этом чары Сил и сам он их творение, нам сильно поможет.
Рэнд и Макс, остудивший свой напиток, с комфортом обосновались в креслах с намерением беззастенчиво поглазеть на творчество истинного маэстро магии.
Глава 14
Представление богов. Акт первый
Сугубо мужским общество в гостиной оставалось не более получаса. Ни Мирей, ни Элька не были записными гурманками, способными растянуть трапезу до бесконечности, смакуя десятки блюд зараз. Элька ела быстро, до сих пор сказывалась давняя привычка, выработанная еще в ту дивную пору, когда она бегала домой обедать из института на длинной, но отнюдь не бесконечной большой перемене. Мирей, не приученная
– Вот и мы, соскучились? – провозгласила Элька, являясь в зал.
– Неимоверно, особенно я, еще пара минут, и уже рыдал бы от тоски. А Рогиро вообще не выдержал мук и удалился скорбеть в одиночестве, – ответил шуткой Рэнд, успевший за это время сбегать переодеться, сменив любимый цыплячий халатик на рубашку и брюки. Презрев гостеприимные объятия кресла, вор взобрался на совещательный стол, где и сидел ныне, болтая ногами.
– А почему ты до сих пор не покрашен в черный цвет? – возмутилась Элька, топнув ножкой. – Чем вы тут вообще в наше отсутствие занимались?
– Так тебе все сразу и расскажи, – застеснялся вор, ковыряя пальчиком в столешнице, и бросил смущенный взгляд из-под ресниц на Лукаса.
Макс фыркнул, Гал брезгливо нахмурился, что с новыми брежневскими бровями у него получилось просто потрясно.
– Только что закончили работу над заклятием зеркала, мадемуазель, – охотно доложил маг, обмахиваясь очередным платочком из своей бесконечной кружевной коллекции, пополняемой в любом из миров, где ему доводилось бывать по делам или на отдыхе. – У этого предмета весьма сложная магическая структура. Пришлось немного повозиться, вплетая в поверхностный слой нужные чары преобразования масштаба и плоскости в купол, избирательности и массовости изображения. Но теперь все проверено и отлажено. Поэтому, как вы верно заметили, пора заняться приданием внешности мосье Рэнда и мадемуазель Мирей наибольшего соответствия супружеской паре драконов Верне. Минутку!
Рассказывая все это, Лукас отошел к шкафу и достал чистый тканый сверток, принесенный из Дорим-Аверона и предусмотрительно убранный с глаз долой от пронырливой компании. Положив его на пол, маг почесал бровь, что, по всей видимости, все-таки к магическим жестам не относилось, потом пошевелил пальцами и шепнул: «Делье!»
Кончик серого свертка нервно дернулся и начал аккуратно и совершенно самостоятельно разматываться. Окружающие, вытянув от любопытства шеи, замерли в недоуменном ожидании: что же это такое творится? Кого маг туда ухитрился засунуть? В считаные секунды тугой сверток развернулся в широкий плат, явивший миру небрежно скатанную грязную, частично мокрую рванину. По комнате поплыл запах плесени, сырости и нечистот – запах боли и безнадежности.
– Что это? – вздрогнув, с брезгливым подозрительным недоумением спросила Мирей.
– Последние одеяния достойных Карин и Поля Верне, – легко ответил Лукас, применивший простенькую магию только ради того, чтобы не касаться руками грязных тюремных одежд. – Я счел возможным их одолжить.
– А другого фасончика не было? – скроил неодобрительную гримасу вор, капризничая, как примадонна перед выходом на подмостки.
– Мы должны будем это надеть? – с невообразимо обреченным омерзением поинтересовалась целительница. Бывало, она без малейшего чувства гадливости оказывала помощь людям, одетым и в более убогое тряпье, но никогда не думала, что ей самой придется носить такое. Куда привычней, чем лохмотья, эльфийке были легкие летящие одежды, конечно, и они, случалось, оказывались мокрыми, пыльными или грязными. Дорога есть дорога, и труд странствующей жрицы-целительницы нелегок, но никогда от ее одежд ТАК не пахло. К ароматам хорошенький носик эльфийки был не менее чуток, чем нос оборотня Гала. Мирей прикладывала неимоверные усилия, чтобы говорить спокойно, а не истерично визжать, и чувствовала, как беспокойно заворочался ужин в желудке.