Час бультерьера
Шрифт:
– То есть дать себя рассмотреть во всех подробностях из лопухов, да?
– Да, тут вступил бы в игру гражданин в лопухах, которого ты обозвал «наблюдателем».
– Они собрались пожертвовать еще троими только ради того, чтоб создать комфортабельные условия для наблюдателя?
– Да.
– Ни фига себе тактика!
– Они исходили из того, что противник у них один и не догадывается о присутствии врага в лопухах.
– Понял: козырной туз в рукаве.
– Вот именно – туз, а не шестерка с глазами.
– Он же координатор, он же и главное действующее лицо, правильно?
– Верно. Он не
– Юлик, не томи! Говори скорей, как же, черт тебя подери, тебе удалось его повязать-то, а?
– До абсурда просто. Взорвался твой сюрикэн, эхо взрыва достигло лопухов, и он тут же связался по радио с гражданами в джипе. Ветер шебуршил лопухи, создавал шумовые помехи, ему приходилось повторять одно и то же по нескольку раз, говорить громче и стараться произносить слова как можно более внятно, а этому мешала ампула у него за щекой. И тогда он...
– Выплюнул ампулу на ладонь!
– Угадал. Он на время избавился от помехи с ядом во рту, и я воспользовался благоприятным моментом. Мне просто повезло.
– Нам! Нам повезло, Юлик.
– Да, нам. Ты прав. Поимели-таки «языка» козырной масти. С тузом прекратилась связь, и граждане в джипе поспешно изменили генеральную линию поведения. Функцию туза в рукаве взял на себя гражданин, затихарившийся в машине.
– Юлик, ты прекрасно, ха, оперируешь карточной терминологией. А врал, типа, не уважаешь картишки.
– Не иронизируй, пожалуйста. Я полагаю, когда из джипа вылезал гражданин с гранатометом, тебе было не до иронии.
– Ха! Еще бы! У меня аж челюсть отвисла, как увидал чудака в бронике и в «поясе шахида»!
– Смертник хотел выглядеть неадекватно, отсюда и абсурдное сочетание бронежилета и тротиловых шашек. Долго наблюдать за поведением психа с гранатометом, согласись, не хочется. Его хочется побыстрее устранить. Устраняя психа – обнаруживаешь себя, и в дело вступает гражданин в джипе.
– Юлик, а какого хрена ты себя обнаружил, метнув газовую «консерву»?
– Я совершил ошибку – оставил «языка» в лопухах. Смертник нацелил «дуру» на лопухи, и я...
– И ты рискнул мной! Ты же предвидел, что я...
– Нет! По-другому! Я тобой не рисковал, я на тебя рассчитывал. Почему, как тебе кажется, автоматчик сразу же не открыл огонь по кустам орешника, откуда вылетела граната?
– Для меня это загадка.
– А для меня – нет! Ты заявил о себе сразу же, как только обнаружил себя я. Они узнали, что нас двое и мы рядом. Вероятность того, что один из нас Бультерьер, которого необходимо уничтожить любой ценой, сразу же возросла практически до ста процентов. Смертник, обвешанный взрывчаткой, действительно собирался пальнуть из «дуры» себе под ноги. Ты ему помешал! А пальнул бы – и тебе, и мне, и автоматчику в джипе – кранты. Автоматчик просто-напросто молился, уверенный, что вот-вот вознесется на небеса. Когда же он увидел, что переход в лучший мир откладывается, заработал в первую очередь по орешнику. Ты-то был у него перед самым носом, тебя
– Стоп! Хватит о тонкой душевной организации автоматчика! Тебе, кстати, Юлик, ставлю высший балл – из кустов орешника на фланг ты переместился ужас как быстро. Я так уже не умею. Скажи наконец главное – кто ОНИ? Что за фрукты с нами воевали?
– Позволь, я сначала похвастаюсь. Разреши к пятерке за быстроту присовокупить плюс за предусмотрительность и тем самым загладить мою вину за то, что бросил «языка» в лопухах, хотя надо было отнести его подальше от дороги.
– Ладно, хвастайся. Только коротко.
– Прежде чем погрузить тебя, одурманенного газом, спящего, в мою «Волгу» и перевезти сюда, ко мне на ранчо, я допросил «языка». Я воспользовался старинным дедовским способом – наркотиками в сочетании с гипнозом. Все, о чем рассказывал «язык», я записал на диктофон. «Язык» высказался, ответил на мои вопросы, и я сунул ему в рот его же ампулу. И помог ее раскусить. Как ты понимаешь, не сегодня, так завтра пять трупов и джип разыщут. Найдут и твою духовую трубку в пепле, иголки взорвавшегося сюрикэна, ежей, которых ты метнул в гранатометчика. Наши секретки, твою одежду, клетки для голубей я забрал с собой. Когда я отъезжал, началась гроза, ливень смоет лишние следы. Я твердо убежден – противная сторона сделает вывод, что орудовал один ты, Бультерьер. Тебя пытались убить, но не вышло. Русский ниндзя ушел от смерти, сея смерть. Но, по их мнению, ниндзя Ступин, одинокий хромой супермен, понятия не имеет, кто ему противостоит... Да, кстати, овчарку я забрал себе. Она здесь, на ранчо. Собака не виновата, что ее бывшие хозяева были нашими врагами.
– Юлик, я завидую твоим нервам. Ты допрашивал «языка», а в любую минуту могли появиться... Не знаю, кто, пока ты не скажешь, с кем же мы, мать их, бодаемся.
– Риск оправдан. Мы знаем, кто они, а они не знают о том, что мы это знаем.
– Ха! Помню, смотрел когда-то итальянскую кинокомедию под названием «Он знает, что я знаю, что он знает». Смешная была комедь, между прочим.
– Напрасно иронизируешь. Мы опережаем их на один ход.
– На два – им неизвестно, что нас двое... Ха! Нас два с половиной, ежели считать вместе с Кимом.
– Нас гораздо больше. Напрасно ты забываешь о верных мне людях. Вскоре я их задействую.
– Погоди о друзьях! Закончи про врагов. «Язык» говорил на... Ха! Каламбур: «язык» говорил на арабском языке?
– Он говорил по-русски. На родном ему языке. Арабский – язык их веры.
– Они фанаты ислама?
– Семен Андреич, заруби себе на носу: ислам – религия миролюбивая. Самая миролюбивая из всех мировых религий. Американская пропаганда намеренно коверкает идеи ислама, засоряет мозги обывателям. В Коране есть ответы на неизбежные вопросы, которые возникают при вдумчивом чтении Библии. Далеко не единичны случаи, когда православные священники и католические ксендзы, подробно познакомившись с Кораном, принимают ислам. Это религия добра, мудрости и красоты. В более знакомом тебе христианстве тоже существует вероотступничество и сектантство. Вспомни хотя бы об извращенцах-хлыстах, к которым принадлежал половой гигант Гришка Распутин. Вспомни о...