Час бультерьера
Шрифт:
Прижимаюсь щекой к коре, а подбородком к груди. Скосив глаза, приобняв дерево, расплющив грудь, слежу пока что за капризами розы ветров и, от нечего делать, представляю себя на месте Корейца.
Ветер, гад, безобразно переменчив. То всклокочет «зеленку», причесывая на пробор, то взъерошит, словно волосы панка, а то пригладит к земле утюгом. Роза ветров капризничает, и с каждым новым ее капризом мне все меньше и меньше верится, что Юлик сумеет осуществить идею с направленной газовой атакой.
Пробую определить алгоритм, найти хоть какую-то закономерность в изменении воздушных потоков и слышу равномерное
Джип едет с малой скоростью, приближается... Вот! Вот сейчас, наверное, он поравняется с «Волгой». Вот он объехал «Волгу»... Останавливается?.. Нет! Немного притормозил и поехал дальше... Набирает скорость... Уехал, укатил в сторону проплешины для коттеджного поселка...
И как сей маневр следует понимать? А так, что из джипа соскочил на малом ходу один из врагов. Другой остался за рулем. Или другие. В принципе врагов может быть и более пяти, запросто... Одно отрадно – джип увез с собой кого-то, и, следовательно, пока кто-то не вернется, у Юлика остается в запасе время. Кореец просил меня «потянуть время», вместо меня его тянут враги, и это отрадно...
О, Великий Будда! У тебя учился я терпению, но мне, блин горелый, начинает надоедать эта затянувшаяся охота, столь схожая с шахматной партией!..
Вот бы понять – сошел враг-разведчик совсем один или со знакомой мне собакой?.. Я бы на его месте спрыгнул вместе с собакой, но то – я, а у НИХ могут иметься свои резоны...
Кстати, ежели ИХ более пяти, то и выскочить из джипа мог вовсе не одинокий разведчик, а, скажем, пара...
Цель десанта – прежде всего разведка. Им или ему для начала важно выяснить, отчего с товарищами в засаде прекратилась радиосвязь, после доложиться и только потом действовать по обстоятельствам. А сие означает, что его или их, разведчика или разведчиков, я обязательно увижу, глядя вниз с верхотуры на заросли папоротника.
Труп в папоротнике мне виден, когда ветер особенно сильно нагибает зеленые ажурные зонты. От дуба до трупа далековато, однако если пробежать пару шагов по веточке, в которую упирается моя нога, если прыгнуть, то...
Слышу! Ветер изменил направление, и я слышу, как бежит разведчик, десантировавшийся из джипа, как он прет напролом. Один! Без собаки!
Откуда такая отчаянная беспечность?.. Быть может, это уловка – впереди бежит камикадзе, а за ним крадется дублер?.. Очень может быть...
Враг вышел, можно сказать – вломился на поляну, продрался сквозь подлесок, как бесцеремонный, дурной кабан. Враг одет в новенькие шмотки, купленные в магазине «Охота и рыбалка», этакий оживший манекен с витрины. Вот только в руках у него вовсе не охотничье ружье, а старый добрый «АКМ». Морда, как и у остывающего в овраге пацана, курносая, волосы светлые, боевой макияж отсутствует, но присутствует динамик в ушной раковине и скобка с микрофончиком возле губ. Враг с повадками камикадзе, как будто мишень «бегущий кабан», появился на поляне, показал себя, продемонстрировал
Если это уловка, ежели дичь в костюме охотника – манок для хищника, то я со своей живой наблюдательной вышки обязательно должен увидеть второго десантника-разведчика, которому должно подкрадываться к поляне. Однако я никого больше, кроме кабана-камикадзе, не вижу.
Дублера нет! У обочины асфальта стоит пустая «Волга», связи с засадниками нету, и на разведку прется нарочито бесцеремонно один-единственный дурак с автоматом! Дурак как будто нарочно подставляется, зачем?..
В голове моей сплошные вопросительные знаки, меж тем моя полноценная рука ползет по стволу дуба, цепляя шершавость коры, и натыкается на трехмерный сюрикэн, на дзеарараэ, на стального ежика с запалом. Кончиками пальцев в серой перчатке, кожаными утолщениями на этих самых кончиках расшатываю сюрикэн, тяну, отдираю стального ежа от коры. Отодрал.
А кабан-камикадзе тем временем, щурясь на ветру, разгребает ногами папоротник. Еще секунда, максимум три, и он наткнется на мертвого засадника. И сообщит в микрофон о находке.
Моя пятерня в серой коже поднесла сюрикэн к протезу правой кисти, я чиркнул запалом по дереву протеза-контейнера, размахнулся и метнул дзеарараэ. Метнул так, чтобы ежик взорвался, перелетев через голову разведчика-камикадзе, ибо взрыв за спиной заставит его оглянуться, а мне этого не надо. Метнул так, чтоб бабахнуло у самой земли, под ногами разведчика, ибо взрыв выше увеличивает риск смертельного поражения разлетающимися иголками.
БА-БАХ!!! Ежик взорвался! Сюрикэн я бросил как и куда надо, я это умею, но... Ветер! Ветер, предатель, в последнее мгновение горения запала резко изменил направление и нарушил крутизну падения маленькой шипастой бомбы! Ветер смягчил падение дзеарараэ воздушной подушкой, и разящие стальные колючки разлетелись значительно выше уровня земли, сантиметров в пятьдесят над почвой взорвалась бомбочка!
Крыть суку-погоду отборным матом некогда, бабахнуло, и я отталкиваюсь грудью от дубовой коры и разворачиваюсь к ней затылком, балансируя на веточке, о которую опиралась нога. Отталкиваюсь, разворачиваюсь и бегу по тонкой веточке, как цирковой канатоходец по проволоке. Веточка гибко сгибается под моей тяжестью, сгибаюсь, наклоняюсь и я. Ветка вот-вот сломается, толчок ногой, и я нырнул вниз, вперед и вниз, словно с бортика бассейна.
Когда прыгаешь, равно как и когда падаешь с высокого дерева, самое главное – избежать столкновения с нижними, толстыми ветвями. Я прыгнул в том же направлении, куда метнул сюрикэн, вписался в пространство между листьями, я летел колобком, вращаясь, прижав колени к груди, обхватив голени руками, вжав голову в плечи, я летел как надо, как учили.
Последний переворот через голову в воздухе, слегка разгибаю колени навстречу травке, касание, коленки пружинят, кувырком по земле вместо фатального удара о твердь, пластмассовые пластины, вшитые в комбинезон, амортизирующие войлочные прокладки помогают, очень и очень, сберечь мои старые кости, кувыркаюсь, кувыркаюсь, кувыркаюсь, качусь через поляну к папоротникам, отталкиваюсь правой, здоровой ногой, прыгаю. Вперед и вверх! В прыжке преодолеваю холмистое препятствие на краю поляны. А что же враг с автоматом?