Час абсента
Шрифт:
— Алло, — с надрывом заорала она в трубку, чтобы даже мертвый проснулся, — Инна Владимировна, мне необходимо поговорить с Алехандро, у нас крупные неприятности…
— Ну и настырная же вы, Марина Сергеевна. — Инна даже застонала. — Судя по всему, спать вы мне не дадите. Странно получается: неприятности у вас, а расплачиваюсь я. Это что, продолжение розыгрыша? Не все соки еще из меня выпили?
— Дайте трубку Алехандро, — упрямо повторила Марина.
— Да нету у меня никакого Алехандро, я его в глаза не видела. Вы что, думаете, я из мести соблазняю ваших знакомых?
— Вы
— Я? Меня провожал какой-то Петя, довез до дому, и мы распрощались. Я, между прочим, подумала, что это в вашей фирме сервис такой — сначала укусили человека, потом зализали рану обходительностью.
— Петя? Не смешите меня. У нашего шефа есть такое развлечение, фишка такая: падать на хвост взбудораженному розыгрышем человеку. Женщины от избытка чувств после пережитого сами его в постель затаскивают, чтобы сбить напряжение. Мужики клянутся в вечной дружбе до гроба. А он, гаденыш, пользуется слабостью человеческой, прикалывается, сволочь.
— Ну не знаю, представился Петей, я у него паспорт не проверяла. Да мне, собственно говоря, наплевать, кто он: Петя, Алехандро, Хулио или Роландо! Ищите его в других местах и сейчас, и впредь.
— Извините, Инна Владимировна, сорвалась, извините, просто положение безвыходное, я голову потеряла…
— Что случилось, нужна моя помощь?
— Извините. — Марина совсем скисла. — Я не могу все рассказать, может, завтра, но не сейчас.
Пономаренко журналистским нюхом почуяла сенсацию. Она стала внимательной, ласковой и настойчивой.
— Успокойтесь, Марина Сергеевна. Если что-либо криминальное, лучшего советчика, чем я, вам не найти. Я многие годы занимаюсь сложными ситуациями, которые возникают у самых добропорядочных и законопослушных людей.
— Хорошо, хорошо, я обязательно воспользуюсь вашим предложением, спасибо, Инна Владимировна, но сначала я бы хотела разыскать шефа.
— Если вам это поможет, он собирался ехать домой. Хотя, как я понимаю, верить вашему Алехандро не стоит.
— Вы правы, продажное существо, но именно он мне сейчас нужен.
Марина вздохнула. Пометавшись еще из угла в угол, она решила ехать к шефу домой. Это был шаг отчаяния. Алехандро беспощадно мстил за появление у него дома без приглашения. Однажды, только однажды она осмелилась появиться незваной и была безжалостно, с грубыми оскорблениями выставлена за дверь. А поскольку в те времена даже косо брошенный взгляд мог пробить в ее ауре смертельную брешь, то она еще долго выкарабкивалась из этого дерьма.
Швейцар на входе долго и пристально вглядывался в полуночницу, а потом нехотя возился с запорами. Наконец дверь открыл, впустил, но в спину съязвил:
— Как рано у вас начинается рабочий день, Марина Сергеевна, совсем он вас уважать перестал.
— Старый хрыч, — прошептала Марина, — всюду ему надо сунуть свой нос.
— Дома он, дома, один, — продолжал швейцар, — видно, заскучал.
Марина впорхнула в лифт и нажала нужную кнопку.
«Сейчас я его развеселю», — подумала она.
Но сколько она ни звонила, ей никто не открыл. Молотить ногами в металлическую дверь она не решилась,
Домой не тянуло — казалось, что, как только она зайдет в свой подъезд, ее тут же повяжут менты. Или же разъяренные родственники Сергея и Татьяны.
Повернула на работу.
Черт ее попутал предложить Татьяне разыграть мужа при помощи «Киллера»! И та сразу уцепилась за сценарий и сказала, что только страх может привести в норму ее благоверного. Видно, достал он ее.
— Мне бы, дуре, подумать хорошенько и отговорить ее или предложить что-то менее радикальное, правда?
Совета она спрашивала у Псюши, любимого кактуса. Кактус поразил ее, когда расцвел зимой, в дикие морозы. Она тогда долго добиралась на работу. Ее машина стояла в пробке, скользила по льду, чуть не въехала в грузовик. Сама она превратилась в сосульку, поскольку стекло на левой дверце по дороге заклинило и в здоровую щель врывалась январская метель. Алехандро, как всегда, наорал за опоздание, и в кабинет она пришла злой, замерзшей и несчастной. Но когда увидела свой кактус в цветах, оттаяла. Это было очень трогательно и очень вовремя. С тех пор кактус приобрел имечко: Псюша. Почему Псюша? От «психе» — душа.
— Псюша лучше всякого доктора душу лечит, — объяснила она коллегам.
На цветение Псюши сбегалась поглазеть вся контора, как японцы на цветение сакуры.
— Почему меня не кольнуло, Псюша? — стенала Марина. — Я только удивилась, чего она так вцепилась именно в этот сценарий. Я даже пошла на уступки и внесла существенные поправки. А как же, заказчик у нас всегда прав. Захотела дамочка сама выступить в роли киллера? Пожалуйста, выкладывай денежки и «владей». Псюша, знать бы заранее, что из этого такой бардак выйдет, я бы стояла насмерть. Веришь?
Псюша невозмутимо молчал. А что мог сказать маленький кактус? Разве что исколоть первого, кто зайдет в хозяйский кабинет.
Первой, ни свет ни заря, примчалась Верунчик.
— Ночка, — заорала она с порога, — ты мерзко выглядишь, значит, уже знаешь?
— Вот трепачи! — вздохнула Марина. — Всем разболтали.
— Ну влипли, ну влипли, — тараторила Гренадерша, — кстати, откуда ты все знаешь?
— Мне ли не знать! — Марина поблуждала взглядом по кабинету и предложила: — Давай тяпнем, может, легче станет.
— Ты что, спятила? С минуты на минуту менты нагрянут. — Верунчик отобрала бутылку и зло запихнула обратно в шкаф. Злость шла от желания самой выпить рюмашку.
— Что сказал Алехандро? — спросила Марина.
— Это в смысле «что сказал покойник»? Ну и черный юмор у тебя, Риночка.
— Ты на что намекаешь? — вдруг встревожилась Марина.
— Я намекаю, что наш бесценный шеф прохлаждается в морге.
Марина охнула и рухнула со стула под стол.
— Ринулечка, что с тобой? — завизжала Вера, трясущимися руками схватила коньяк и тоже полезла под стол. — Хочешь, на, хлебни, легче станет.