Чары тьмы
Шрифт:
— Леди Ловиан, — обратился к ней Калондериэль с поклоном. — Ваша светлость, тьерина дана Гвербин, мы принесли вам дань.
— Спасибо, добрый господин. Воистину, я счастлива получить такой великолепный подарок. Заходите и пользуйтесь гостеприимством моего дома.
Девабериэль не мог отказаться и последовал за ней. Проявляя благосклонность к Каллину, Ловиан позволила ему присоединиться к ним за столом для почетных гостей и хозяев. После того, как принесли мед, капитан в деталях рассказал историю ссылки Родри. Калондериэль и Дженнантар постоянно перебивали вопросами. Девабериэль обнаружил, что ему тяжело слушать.
— Ну, люди добрые, надеюсь, вы поживете в моем дане? — спросила она.
— Нижайше благодарим за такую честь, ваша светлость, — ответил Девабериэль. — Но мой народ привык к странствиям по долам и лесам. Нам тяжело находиться внутри каменных стен. Ваша светлость не будет недовольна, если сегодня ночью мы встанем лагерем за пределами города, а потом пойдем своей дорогой?
— Как я могу отказать в просьбе тем, кто только что доставил мне такой великолепный подарок? Всего в двух милях к северу у меня находится заповедник с разнообразной дичью. Я дам вам опознавательный знак для моего лесничего и вы там можете стоять лагерем столько, сколько захотите.
А ее глаза поблагодарили его за то, что он уезжает.
Тем не менее им представилась возможность обменяться несколькими словами наедине, пока слуги седлали эльфам лошадей и выводили их вьючных животных. Каллин и оба эльфа стояли на ступенях дана и разговаривали между собой с серьезностью старых товарищей, а Ловиан жестом показала барду, чтобы тот следовал за ней, и отошла вместе с ним на несколько шагов в сторону.
— Ты приехал сюда только для того, чтобы привести мне лошадей? — спросила она.
— Нет. Я приехал увидеть нашего сына.
— Так. Значит, ты знаешь правду?
— Знаю. Ловва, пожалуйста, прости меня. Мне не следовало приезжать, и, клянусь, тебе никогда больше не придется меня видеть.
— Так будет лучше. Родри никогда не должен узнать правду. Ты это понимаешь?
— Конечно. Я просто хотел взглянуть на парня.
Ловиан быстро улыбнулась.
— Он очень похож на тебя, но у него черные волосы Элдиса. Он красивый парень, наш Родри.
Девабериэль схватил ее за руку и сжал ее, затем отпустил до того, как кто-то мог увидеть его жест.
— Интересно, увижу ли я его когда-нибудь, — вздохнул он. — Я не смею ехать дальше на восток. В остальной части королевства еще не научились правильно смотреть на наши глаза и уши.
— Ты прав. Знаешь ли, я всегда слышала, что эльфы живут долго, но никогда не осознавала, как долго вы остаетесь молодыми. — У нее перехватило дыхание. — Или рассказы верны и вы живете вечно?
— Не вечно, но на самом деле долго. И мы все-таки стареем, но только после того, как готовы умереть. И таким образом мы знаем, как приготовиться к последнему пути.
— Правда? — Она отвернулась и неосознанно потрогала морщины у себя на щеке. — Возможно, в таком случае наша судьба более милосердна, потому что мы,
Он вздохнул, вспоминая свою печаль, когда волосы его отца побелели, и из него стала уходить жизненная сила.
— Ты права, — признал он. — Возможно, вам повезло больше.
Девабериэль быстро ушел, потому что его горло перехватило рыдание.
Когда они выезжали, Девабериэль ни слова не сказал остальным и они позволили ему молчать, пока не добрались до охотничьего заповедника. Лесничий Ловиан отвел их в открытую лощину, где протекал ручей и росла хорошая трава для лошадей, отметил, что в этом году много оленей, а затем быстро уехал прочь, чтобы не проводить слишком много времени с Западными. Они поставили красный шатер, стреножили лошадей и собрали немного хвороста, чтобы добавить к своим запасам сухого навоза для костра. Девабериэль все еще молчал. Наконец Калондериэль не выдержал.
— Эта поездка действительно была большой глупостью, — заметил он.
— Военачальник широко известен своим изысканным тактом! — рявкнул Девабериэль. — Клянусь самой Богиней Черным Солнцем, зачем добавлять горькой желчи в стакан тому, кто хочет пить?
— Прости, но…
— Ты забываешь о кольце с розами, — вставил Дженнантар. — Как сказал двеомер, оно должно быть у Родри.
— Это правда, — согласился Калондериэль. — Значит, у Девабериэля имеется оправдание.
Девабериэль отправился распаковывать бурдюк с медом, что они привезли с собой на повозке. Дженнантар последовал за ним и сел на корточки рядом.
— Не надо принимать все, что говорил Калло, близко к сердцу. Он всегда такой.
— В таком случае, черт подери, я рад, что он не мой командир.
— Просто к нему нужно привыкнуть. Но как ты все-таки собираешься передать кольцо своему парню? У тебя есть какие-нибудь идеи?
— Я думал об этом по пути сюда. Как ты знаешь, у меня есть еще один сын от женщины из Дэверри. Он больше похож на ее народ, чем на наш.
— О, конечно — Эвани, — Дженнантар выглядел обеспокоенным. — Ты что, хочешь доверить ему кольцо?
— Я знаю, о чем ты подумал. Да, у меня есть свои сомнения. Боги, он такой повеса! Может, мне никогда не следовало забирать его от матери, но бедная девушка не могла сама содержать ребенка, а ее отец пришел в ярость, когда малыш появился на свет. Иногда я не понимал этих мужчин из Дэверри. Им не приходится вынашивать ребенка, не так ли, так какое им дело, если их дочь родила? Но в любом случае, если я, как отец, дам поручение Эвани доставить кольцо брату, он несомненно выполнит его. Это как раз такое сумасбродное рискованное предприятие, которое должно прийтись ему по душе.
— А ты знаешь, где он?
— Нет, и это настоящая проблема, не так ли? С этим парнем никогда не знаешь, чего ожидать. Мне просто следует распространить слух, что я хочу видеть сына, и надеяться, что он раньше или позже дойдет до Эвани.
К одиннадцатому столетию после Великой Миграции Кермор превратился в город с населением в сто тысяч человек. Он далеко растянулся вдоль реки. Богатые купцы выстроили великолепные дома на скалах наверху, вдали от шума и суеты. Дан, где когда-то правил король Глин, был стерт с лица земли сто лет назад, а для гвербретов Кермора построили новый, еще большего размера.