Чары тьмы

Керр Катарина

— Конечно, я предпочту думать последнее. С тех пор, как умер Данно, я чувствую себя словно в осаде. Я мог разговаривать с ним прямо, не выбирая выражений, и если он полагал, что я лопочу, как дурак, он так и говорил. А кто у меня остался теперь? Льстецы, амбициозные люди, шакалы — по крайней мере половина из тех, кто меня окружает. И если я не бросаю им куски мяса, чтобы они лопали досыта, они кусаются. Когда я пытаюсь облегчить свой разум от какой-то темной мысли, они попросту раболепствуют.

— В конце концов, их жизни зависят от вас, сеньор.

— Я знаю. О, боги, как хорошо я это знаю! Мне жаль, что я не

родился простым всадником. Все люди при дворе завидуют королю, но знаешь, кому завидует король? Рикину. Я никогда не видел более счастливого человека, чем Рикин. Пусть я король, а он — сын крестьянина! Что бы он ни делал, что бы с ним ни случилось, он называет это волей своей Богини и спокойно спит по ночам, — Глин замолчал на короткое время. — Так ты считаешь меня сумасшедшим? Или я просто дурак?

— Мой король никогда не был дураком. Он стал бы счастливее, если бы действительно сошел с ума.

Глин рассмеялся, и в это мгновение внезапно напомнил Невину принца Мейла.

— Невин, я буду очень благодарен тебе, если ты снова присоединишься к моему двору. Ты видишь вещи, недоступные другим. Король признает, что нуждается в тебе.

Поскольку впереди Невин не видел ничего, кроме печали, то хотел было солгать и заявить, что двеомер запрещает ему оставаться. Он слишком сильно любил всех этих людей, чтобы отстраненно смотреть на их неизбежные страдания. Но внезапно он увидел, что должен сыграть определенную роль. В свое время он покинул Глина, Мейла и Гавру, потому что бежал, руководствуясь собственным эгоизмом.

— Это большая честь для меня, сеньор. Я останусь и буду служить вам столько, сколько буду вам нужен.

И таким образом Невин нехотя получил то, за что многие люди убили бы: положение королевского советника, которому благоволит король. Невину потребовались два трудных года, чтобы распутать паутину зависти, которую создало его внезапное возвышение, но затем даже завистники прекратили оспаривать его место. Все в королевстве знали, что центр дворцовой власти связан с этим потрепанным стариком с его эксцентричным интересом к целебным травам, но конечно только немногие знали, почему обстоит именно так.

Все эти годы война не прекращалась, хотя постоянных боевых действий не вели — только отдельные набеги, хитрости, засады и уловки.

Дождь начался, когда они находились в сорока милях от основных сил и разбитого ими лагеря. Это был сильный косой дождь, сопровождавшийся холодным ветром, от которого не защищали плащи. Дорога превратилась в сплошной грязевой поток. Положение было отчаянным, а лошади могли идти только шагом. «С дождем связана лишь одна хорошая вещь, — с горечью подумал Рикин. — Он также замедляет продвижение врага.» Рикин посчитал необходимым сказать это тридцати четырем всадникам, оставшимся из ста пятидесяти. Никто не ответил, если не считать ворчания себе под нос. Рикин проехал по строю взад и вперед два раза, он обращался ко всем по имени, орал на отстающих и безудержно расхваливал тех немногих, у кого осталось немного силы духа. Впрочем, он сомневался, что от этого будет какая-то польза.

— Лошади в худшем состоянии, чем люди, — заметила Гвенивер. — Скоро нам придется остановиться.

— А если они нас догонят?

Гвенивер просто пожала плечами. Никто из них совершенно не представлял, как далеко позади находится

боевой отряд Кантрейя. Единственное, на что они могли рассчитывать, — это на погоню. После тяжелой победы, которая уменьшила состав их боевого отряда до этой усталой группы, Кантрей посчитает делом чести отомстить.

Ближе к закату они встретили пару фермеров, с трудом пробиравшихся вперед на телеге, в которую была впряжена норовистая корова. В сгущающихся сумерках Рикин смог рассмотреть, что телега полна мебели, рабочего инструмента и бочек. Когда боевой отряд окружил фермеров, те посмотрели тупо и изможденно, словно их больше не беспокоило, убьют ли их на дороге эти озлобленные солдаты.

— Откуда вы бежите? — спросила Гвенивер.

— Из Роскарна, госпожа. Дан пал вчера и мы надеемся пробраться на юг.

— Кто разрушил его?

— Люди с зелеными тварями на щитах.

Рикин выругался себе под нос: речь шла о крылатом драконе Кантрейя.

— Они не снесли дан, ты олух! — сказал второй фермер. — Мы же не видели никакого дыма, не так ли?

— Да, правильно, — согласился первый. — Но мне все равно, черт побери. Мы видели слишком много их людей на дорогах, госпожа.

Гвенивер оттянула боевой отряд с дороги, чтобы дать усталым фермерам проехать.

— Что ты на это скажешь, Рикко? Мы можем отправиться в Роскарн и получить крышу над головой. Если они уже там побывали, то не поедут назад.

Таким образом они отправились прямо в ловушку. Позднее Рикин думал над тем, как хитро ее подготовили, как хорошо люди из Кантрейя сыграли роль фермеров, как правильно просчитали ход их мыслей. Но в то время он был только рад найти укрытие для людей и лошадей. Когда они добрались до дана, то обнаружили, что каменная стена пробита в трех местах. Тело тьерина Гвардона лежало обезглавленное среди кусков камня. Хотя кругом валялось много других трупов, было слишком темно, чтобы их считать. Поскольку дан до этого брали и жгли несколько раз, то каменный брох отсутствовал, только в центре грязного двора стоял деревянный дом круглой формы.

Внутри оказалось сухо. Воины поставили лошадей с одной стороны, с другой разложили свои пожитки, затем разломали мебель и развели огонь в каминах. Раздав лошадям по последнему мешку с овсом, люди разделили то, что у них осталось из припасов. Рикин только собирался заговорить с Гвенивер о том, что завтра утром им нужно попытаться разыскать провизию, как почувствовал предупреждение об опасности — по спине пробежал холодок. Судя по тому, как содрогнулась Гвенивер, Рикин знал, что она это тоже почувствовала. Поняв друг друга без слов, они выбежали из дома во двор. Рикин остался внизу, а Гвенивер взобралась на стену. В темноте он видел, как ее фигура выделяется наверху. Затем Гвенивер повернулась и закричала.

— Охраняйте проломы! Атака!

Бросившись назад, Рикин услышал отдаленный стук копыт, которые быстро приближались к дану. Он ворвался внутрь, заставляя своих людей шевелиться. Хватая мечи и ругаясь, боевой отряд вылетел наружу, распределился вокруг стены и заполнил каждый пролом. Сквозь проем Рикин видел, как враги, подоспев, спешиваются и окружают стены снаружи.

— Мы в ловушке, — спокойно сказала Гвенивер. — Как ты думаешь, мы продержимся один день?

— И полдня не выдержим. Я удивлен, что Богиня не предупредила нас, когда мы разговаривали с фермерами.