Чары дракона

Керр Катарина

– Однако раньше или позже кто-то должен это сделать, иначе острова недолго останутся цивилизованными.

– Правильно. Я благодарю всех богов, что гильдии никогда так и не закрепились на Ористинне.

– А как это вышло?

– Наши вожди лучше умрут, чем позволят себя запугать, – Элейно натянуто улыбнулся. – И маленькие ублюдки знают это.

Конечно, как капитан корабля Элейно держал у себя большую коллекцию карт различных островов, а также хорошо знал практическую навигацию. Именно он понял, как можно использовать странный талант Перрина, чтобы тот принёс наибольшую пользу. Во-первых, он заставил Перрина встать во дворе гостиницы и показать

точное направление, которое вело к Джилл. После чего вывел его через северные ворота города, расположенные примерно в двух милях от гостиницы, и заставил сделать это снова. Затем они повернулись и отправились к восточным воротам города и повторили процедуру в последний раз. Поскольку Элейно не потрудился ничего объяснить, Перрин очень волновался, думая, что в первые два раза каким-то образом не оправдал надежд и подвёл мастера двеомера, но позднее, когда он присоединился к Невину в гостинице, все прояснилось. Элейно разложил на столе карту и остриём кинжала нанёс прямые линии, начиная с мест, где Перрин определял направление, пользуясь своим внутренним компасом. Магическим для Перрина образом, все линии соединились на центральном плато Суртинны.

– Джилл должна быть где-то там, – Элейно поставил на карту один палец. – Самым ближайшим городом к отмеченному мной месту является Пастедион.

– Очень хорошо, – кивнул Невин. – А теперь скажи мне, Перрин, можешь ли ты определить, ближе или дальше находится Джилл сегодня по сравнении с днём нашего прибытия?

– Э, ну… я сказал бы, чтобы она совсем не перемещалась.

– В самом деле? Интересно. Я надеюсь, это означает, что они в безопасном месте и их не держат в плену.

– О, не надо этих ужасов, – перебил его Элейно. – Ты бы знал, если бы девушке угрожала какая-то серьёзная опасность.

– Несомненно, знал бы… по крайней мере, надеюсь на это. Сегодня вечером мы отправляемся в путь. Как ты думаешь, Элейно? Плыть до Индилы, а оттуда по суше?

Перрин заставил себя подавить стон.

– Сколько лошадей тебе дал архонт? Двенадцать? И ещё мулов? – Элейно раздумывал, потирая подбородок. – Часть мы поместим в трюм, а остальных привяжем на палубе – если с ними останутся твои люди. У меня торговый корабль, а не какая-то вонючая баржа для перевозки скота.

– Э, м-м… мой господин! Разве мы не можем поехать верхом и не пачкать корабль капитана?

– Ты плохо соображаешь, Перрин, – сказал Невин. – Если мы отправимся на Индилу морем, то выиграем ночь – по крайней мере – а нам нужно торопиться. Боюсь, мы снова выйдем в море, но на этот раз ненадолго.

Когда Перрин начал паковать вещи Невина, то думал, что искупление грехов оказывается гораздо более болезненным, чем он предполагал в милой, безопасной тюрьме в Элдисе. Ему впервые пришло в голову прикинуть, что Джилл скажет ему или что она сделает с ним, когда они встретятся снова. Он так сильно задрожал от ужаса и желания одновременно, что ему пришлось даже ненадолго сесть, чтобы привести дыхание в норму.

Предсказание верховного жреца о том, что архонту Пастедиона потребуется несколько дней для принятия решения по делу Родри, оказалось слишком оптимистичным. Джилл и другие оставались на территории храма много дней, пока Саламандр и брат Меррано сновали между храмом и дворцом архонта, раздавая взятки всяким чиновникам, организуя встречи и посещая их, снова вручая взятки и договариваясь о новых встречах с новыми чиновниками – и так далее. Между каждым этапом этой сложной операции они ожидали посланий, в которых говорилось, что такой-то принял их скромный подарок, или что такой-то может находиться в своём кабинете в определённое время. Одним положительным моментом в этих отсрочках,

по крайней мере, с точки зрения Джилл, было достаточное количество времени, чтобы практиковаться в двеомере. Наконец во второй половине дня, когда Невин покидал Сурат, чтобы отправиться в Индилу, Саламандр медленно, волоча ноги, зашёл в гостевой дом. Одна его рука была демонстративно прижата ко лбу.

– У Удивительного Волшебника с Самого Крайнего Севера болит голова, причём так сильно, как у самого большого демона в самом глубоком аду, – объявил он. – Пожалуйста, о прелестная варварская помощница, налей мне немного вина вон из того графина. Пожалуйста.

Саламандр рухнул на свою кровать и стонал, пока Джилл не выполнила просьбу, но ему удалось сесть и взять кубок с вином. Хотя и Гвин, и Родри выглядели раздражёнными от этого спектакля, Джилл распознала симптомы.

– Что не так? – рявкнула она.

– Ну, на самом деле я не уверен, что что-то не так. Просто так скучно, что трудно поверить. – Саламандр сделал паузу, чтобы выпить сразу половину бокала. – Наконец у нас есть стряпчий, и брат Меррано заверяет меня, что он здесь лучший.

– Что? – спросил Родри.

– Настоящий стряпчий. Тот, кто знает законы и может выступать за тебя перед архонтом на слушании.

– Почему я сам не могу говорить за себя? Или это потому, что я до сих пор раб?

– Никто здесь не говорит за себя на слушаниях, о брат мой.

– Почему?

– Потому что не говорят. Такие традиции. Ты нанимаешь человека, профессия которого – стряпчий, точно так же, как ты относишь ткань в гильдию красильщиков, если хочешь изменить её цвет. Стряпчие знают все уловки своей профессии, когда дело доходит до слушания дела, и убеждают людей голосовать так, как им нужно. Если мы сможем добиться ареста Барумы, у него тоже будет поверенный. Видишь ли, хотя окончательное решение по делу принимает архонт, на самом деле не он ведёт его. Граждане путём жребия выбирают сто свободных горожан, и те заседают, называясь присяжными. Вот они-то и решают дело голосованием после того, как все закончили говорить.

– Что? – Родри пришёл в ярость. – Я в жизни никогда не слышал ничего более глупого и бесчестного! Почему я должен принимать решение болванов простолюдинов, как закон для себя?

– Потому что у тебя нет выбора, тупица! – Саламандр прикончил остатки вина и протянул кубок. – Пожалуйста, красивая помощница, до краёв. Почему-то я заранее знал, что это будет трудно.

– Ну, если у меня нет выбора, значит, нет, – продолжал Родри. – Но это не значит, что мне это должно нравиться.

– Именно так. Прошу об одном: когда будешь разговаривать со стряпчим, сожми свою благородную ярость в глубине сердца. Он придёт сюда после ужина, чтобы выслушать наш рассказ, а это в свою очередь означает, что нам с тобой лучше закрыться и отрепетировать убедительную версию. Запомни: ни одного слова о чёрном двеомере, ястребах и всем, что с ними связано. Такие неприятные факты особенно нежелательны для слуха наших уважаемых островитян.

Когда появился стряпчий, Джилл решила не присутствовать на совещании. Сидеть в гостевом доме на пару с Гвином ей тоже не хотелось, поэтому она решила прогуляться по территории храма. Девушка успела добраться только до цветочного сада у главных ворот, когда появился серый гном, возбуждённо размахивая руками и подпрыгивая.

– Что-нибудь случилось?

Он кивнул и показал пальцем.

– Я не понимаю.

Гном схватился руками за голову и топнул ногой. Когда Джилл опустилась на колени на вымощенную камнями дорожку, гном отошёл на несколько шагов, затем медленно и целенаправленно направился к ней, одновременно показывая на юго-запад.