Чародей поневоле
Шрифт:
Род помассировал загривок, пытаясь размять мышцы, сведенные судорогой после вопля духа.
– Прости меня, лорд Логайр, я запамятовал. Я не буду зажигать свой факел, но ты должен провести меня к этому странному алтарю, дабы я мог увидеть его собственными глазами.
– Значит ты намереваешься поклоняться ему? – пустые глазницы зловеще покраснели.
– Нет, милорд, но я хочу узнать, что это за штука, чтобы я мог одолеть ее, когда придет время.
Дух секунду помолчал, затем степенно кивнул и скользнул вперед.
– Идем.
Род, вытянув руки вперед, спотыкаясь, шел за ним, пока
– Берегись, Человек, – проревел дух, – ибо здесь таятся темные силы. – Род медленно, дюйм за дюймом, двигался на ощупь вдоль матово поблескивающего в слабом свете призрака металла.
Затем его правая рука потеряла точку опоры. Пошарив, Род понял, что это угол, и попросил духа посветить поярче. Затем он ощупывал алтарь до тех пор, пока не определил, что дверь или, точнее, дверной проем имеет семь футов в высоту и три – в ширину.
– Что там внутри, милорд? – прошептал он.
– Это гроб, – простонал дух, – металлический гроб без крышки, поставленный на – попа, и ты наткнулся на его открытую сторону.
Род гадал, что произойдет, если он шагнет в эту нишу, но, как ни странно, у него вдруг начисто пропало характерное для каждого подлинного ученого желание экспериментировать.
Он ощупал косяки дверного проема и наткнулся на круг, слегка выступающий над поверхностью металлического монолита.
Проведя пальцами справа от дверного проема, он обнаружил множество кнопок, а также круглых и овальных циферблатов. Здесь поверхность машины была более гладкой и менее холодной, чем окружающий ее металл. «Наверное, стекло, – решил Род, – или пластик». Он наткнулся на пульт управления.
– Милорд Логайр, – тихо позвал он, – умоляю вас, подойдите ко мне, поскольку мне нужен свет.
Дух завис у него за спиной, и в его холодном свете Род сумел разглядеть ряд измерительных приборов, шкалу Верньера* [40] и череду разноцветных кнопок.
Призрак спросил мягким, почти сочувственным тоном:
– Почему ты дрожишь, Человек?
– Холодно, – отрезал Род. – Милорд Логайр, боюсь, я вынужден согласиться с тем, что данный предмет выглядит зловеще. Я не знаю, что это за штука, но она явно опасна.
40
Верньер (по имени изобретателя, французского ученого П. Вернье (P. Vernier) – приспособление для точной настройки аппаратуры.
Дух утвердительно проревел:
– А то, что зловеще на вид, должно быть вдвойне неприятно в действии.
– Ну, вряд ли это незыблемое правило, – сдержанно ответил Род. – Однако, в данном случае, вы, возможно, и правы. Милорд, теперь некоторое время не обращайте, пожалуйста, внимания на мое бормотание – я должен прочесть заклинание, противодействующее чарам этой машины.
Он перешел на жаргон галактических матросов, и дух в замешательстве нахмурился.
– Векс, ты тут?
– Да, Род.
– Ты все слышал?
– Разумеется, Род.
– Гм. Ну, значит... эта штука похожа на огромный прямоугольный слиток металла, скажем... э-э... двадцать футов в длину, около десяти в высоту и приблизительно столько
– Очень удобно, – пробормотал робот.
– Пожалуйста, не мешай работать. Машина сделана из светлого металла с тусклым отливом, холодного, как лед. По крайней мере, в данный момент. Приборная панель приблизительно кубической формы... тут есть что-то вроде линейки со шкалой и движком.
– Как скалибрована шкала, Род?
– Похоже, она логарифмическая, Векс. Арабские цифры. Нулевая точка находится примерно посередине правой половины шкалы. Слева от нуля движок установлен на «10000», а справа... э-э... на «2.385». Тебе это что-нибудь напоминает?
После некоторой паузы робот ответил:
– Сведения занесены в память для анализа. Продолжай описание.
Род стиснул зубы. По-видимому, Векс, как и сам он, впервые столкнулся с чем-то подобным.
– Справа от линейки находится циферблат с кнопкой посредине. Начальная точка – на самой вершине, в полдне, слева от нее – отрицательные числа, справа – положительные. По крайней мере, мне кажется, что это числа. Символ, расположенный на одно деление вправо от нейтрального положения, чем-то напоминает французское лекало или, быть может, свихнувшуюся синусоиду. Затем изображена какая-то штука, смахивающая на перевернутую грушу. Потом – парочка перечеркнутых окружностей. Последним с этой стороны идет знак вопроса. Там, где у часов цифра шесть, нарисован символ бесконечности. В левой части циферблата изображены те же самые значки, но с отрицательным знаком.
Робот что-то прогудел. Род узнал мелодию: «Sempre Libera» из «Травиаты». Векс явно был доволен собой.
– Занесено в память для анализа и сравнения. Продолжай описание.
– Ты так и не догадался, что это за символы, а?
– В математике нет ничего подобного, но если за ними кроются какие-то известные понятия, то я расшифрую их. Продолжай.
– Под линейной шкалой расположены в ряд семь выпуклых разноцветных кнопок. Здесь присутствуют следующие цвета... эй, так это же спектр!
– Так я и думал, – пробормотал робот. – Использование цветов спектра скорее всего означает произвольное задание параметров. Есть что-нибудь необычное в последовательности цветов?
– Ну, они слегка переливаются...
– Я понимаю под «необычным» нечто другое. Ладно, записано, продолжай.
– Это все.
– Все? Только три прибора?
– Это все.
Робот замолк на секунду.
– И какой же ты можешь сделать вывод, Векс?
– Ну... – неуверенно сказал робот. – Система управления, похоже, сработана для непрофессионала.
– Это потому, что все так просто?
– Совершенно верно. Однако у меня нет данных для...
– А, черт возьми, выскажи предположение! Пусть даже самое дикое!
– Род, кибернетический механизм не может гадать, так как это предполагает наличие интуиции...
– Так, в конце концов, сделай вывод на основании экстраполяции имеющихся данных!
Род услышал музыку, которую следовало бы назвать «Вариации на тему „Травиаты” в исполнении печального звукогенератора», и Векс сказал:
– Некруглость числа 2.385, учитывая его сочетание со знаком «10000», кажется, указывает на дату.