Чародей как еретик
Шрифт:
Катарина ответила пленникам не менее теплым взглядом, но лицо Туана сохраняло спокойствие. Он поднялся.
Стало очень тихо.
— Вы виновны в государственной измене, — провозгласил король. — Выслушайте же наш приговор: часть владений каждого из вас будет отдана вашим соседям, сохранившим верность Короне. У вас же остается один день и одна ночь, чтобы свести счеты с Господом, прежде чем вы подниметесь на эшафот, и ваши головы будут отрублены от тел.
Взгляды пленников теперь были взглядами людей, смирившихся
Поэтому они были почти возмущены, когда из их рядов вперед выступил граф Гибелли.
— Милости! Я прошу милости для моего отца!
— Назад! — яростно прошипел ди Медичи. Туан повернулся к юному вельможе и размеренно кивнул головой.
— Лорд Гибелли, ты верно и преданно служил нам в этой усобице. Говори же, мы слушаем.
Гибелли опустился на колено, а Маршалл и его товарищи вышли вперед и также опустились рядом с ним.
— Он совершил тяжкое преступление, — взмолился Гибелли, — но я молю о великодушии и милосердии! Пощадите наших отцов! Дайте им хотя бы возможность для раскаяния, умоляем вас!
— Дворянин не должен умолять, — проскрежетал ди Медичи.
Туан переглянулся с Катариной, а затем снова посмотрел на Гибелли.
— Пусть будет так, как ты просишь. Эту вашу просьбу мы выполним. Ваши родители удалятся в монастырь, который они еще так недавно поддерживали, или в какой-либо далекий замок, под надежной охраной.
— Вы милосердны, государь, — склонил голову Гибелли. — Ваши преданные слуги будут вечно благодарить вас.
— И ваша преданность будет вознаграждена, — ответил Туан, и все замерли, уже догадываясь, что же сейчас будет сказано. В конце концов, таковы правила игры, ведь молодые лорды встали на сторону Короны.
Туан не обманул ничьих ожиданий.
— Возьмите же каждый владения и титул своего отца. Ты, Гибелли, с этой минуты становишься герцогом ди Медичи; ты, Гвельф, — герцогом Борджиа. Владейте своими урезанными наделами и смотрите, держите их в лучшем порядке, чем ваши родители!
Придворные одобрительно зашумели.
— Это может оказаться опасным, мой господин, — заметила Гвен.
— А может и сработать, — впрочем, голос Рода прозвучал не очень уверенно. — Может быть, они не станут рисковать, чтобы их семейства не потеряли еще больше земель.
Шум стих, потому что вперед выступил ди Медичи. Он заговорил, ворчливо, но заговорил.
— Я благодарю Ваши Величества за заботу о моем роде. И… — тут он уголком глаза взглянул на сына, — я воздаю тебе должное, сын мой, за твое благоразумие.
Юноша понимающе посмотрел на Туана, но Катарина опередила.
— Вы знаете, милорд, нас гораздо больше обрадовало бы, если бы причиной вашей верности послужила преданность, но мы с радостью примем и верность
— Благодарю вас, Ваши Величества, — Гибелли старался скрыть облегчение, но не очень искусно.
— И потому предлагаю вам моего первенца заложником.
— Ему легко обещать, первенец-то еще не родился, — хмыкнул Род.
— По-моему, Гибелли даже ни с кем не обручен, — согласилась Гвен.
Король медленно покачал головой:
— Ты не совершил никакой измены, милорд герцог, и в заложнике нет нужды.
Гибелли со товарищи удивленно вскинули головы, переглядываясь друг с другом.
Туан нахмурился и покосился на Катарину.
Из рядов придворных с низким поклоном вышел Д'Аугусто.
— Ваше Величество!
— Мы слушаем тебя, Д'Аугусто, — ответил Туан.
— Ваше Величество, нижайше обращаюсь с просьбой!
— Считай, что она уже исполнена, — улыбнулась Катарина, — хотя ты еще ничего не сказал. Но мы исполним любое твое желание в награду за самоотверженную преданность нашему делу.
— И в знак нашей радости по случаю рождения твоего сына! — на лице Туана в первый раз за весь день появилась улыбка.
Весь зал снова зашумел. Даже молодые лорды, кажется, удивились.
— Я даже не знал, что графиня собралась рожать! — заметил Род.
— Схватки начались ранним утром, и малыш родился три часа назад, — улыбнулась Гвен.
— Для чего, спрашивается, я раскидываю повсюду разведсети? — вздохнул Род.
— Воистину, — воскликнула Катарина, и зал мгновенно умолк, — мы сожалеем, что разожженный аббатом мятеж помешал нам почтить твоего наследника посещением, как подобает его положению. Но будь уверен, мы восполним это упущение, как только порядок будет восстановлен.
— Благодарю вас, Ваши Величества, — теплый взгляд, которым Д'Аугусто обменялся с Туаном, был его пропуском в неписанное братство папаш. — Ибо просьба, о которой я просил, касается моего мальчика.
Туан сдвинул брови: это была неожиданность.
— Тебе осталось только назвать ее.
— Когда мой сын достигнет четырнадцати лет, Ваше Величество, вы примете его во дворце, где он будет служить оруженосцем!
Придворные вновь забурлили. Туан с Катариной обменялись озадаченными взглядами. Катарина кивнула, и Туан повторил ее жест, оборачиваясь к Д'Аугусто.
Знать затихла, чтобы услышать ответ.
— Твоя просьба будет исполнена, и с радостью, — ответил Туан, и собравшиеся радостно зашумели.
Вечером, когда заходящее солнце превратило лежавшую за окнами кабинета равнину в зачарованное царство, Туан поинтересовался:
— Нет, конечно, мы польщены, и на мой взгляд, значительно продвинулись к тому, чтобы объединить эту землю в единое целое — но зачем ему было просить об этом? Ведь малышу не исполнилось еще и трех часов?