Чародей и Дурак
Шрифт:
Теперь он полностью ушел под воду. Течение перевернуло его на спину и несло ногами вперед. Паника оставила его, и он был спокоен. Теперь ему грозит только то, что за водопадом. Мелли проживет и без него, орден тоже, Джек управится с Кайлоком сам — всякая победа преходяща, кто бы ее ни одержал.
Гул наполнил уши Таула. Его засасывало в пустоту. Безвольное тело несло вперед, и между ним и небом неслась вода. Оно приоткрылось на миг, серо-зеленое небо, — и мир тут же вывернулся наизнанку.
Таул полетел вниз. Течения больше не было — он падал вместе с водой. Ветер свистел
Лучистый свет переливался всеми оттенками зелени, и вода сверкала ослепительными каплями.
Но какой холод, какой леденящий холод!
Таул рухнул вниз, в основание водопада.
Удар сотряс его до основания, запястья хрустнули, зубы лязгнули. Водопад вбивал его вниз, в озеро.
Зелень делалась все гуще, все тяжелее — и все холоднее. Свет померк. Таул погружался глубже, оставляя мир позади.
Вода тяжелым плащом одела плечи. Холод усыплял. Таул отдался ледяной мгле, отрешившись от всех своих мыслей, мечтаний и клятв. В его легких больше не было воздуха, и будущее утратило власть над его сердцем.
Таул уходил в глубину озера Ормон, и память неслась впереди, озаряя ему путь своим факелом. Вот Сара и Анна — они раскрывают ему объятия, и водоросли запутались у них в волосах. Скользнула мимо мать — молодая и прекрасная, с улыбкой, предназначенной для него одного. А вот и Бевлин — морщины на его лице соперничают с водяной рябью. Все они исполняют приветственный обряд. Наконец-то его впустили домой, в хижину на болотах.
Радость теснила грудь Таула. Это все, чего он хотел.
Он протянул руку к Саре, но тут ему в глаза бросилась темно-зеленая тень. Две тени, почти черные, маячили за спинами его родных словно разбойники, готовые нанести удар. Таул предостерегающе крикнул, но вода заглушила крик. Темная тень оскалила хищные зубы, и родные Таула разлетелись в разные стороны, словно призраки перед рассветом. Тень вскинула мощную руку, и Таул, еще не успев разглядеть, понял, что на ней выжжены знаки Вальдиса — три кольца. Ими все начиналось, ими и кончится.
Таул присмотрелся к тени, и трепет узнавания прошел у него по спине. Нет, это не водяное чудовище, всплывшее из глубин, — это его собственный демон.
Он принес его с собой в глубину.
Демон останется с ним до самого конца.
Если только...
Таул забил ногами, поддерживаемый одной лишь силой воли. Руки взлетели над головой, вытянувшись вверх, к миру света. Его жизнь не кончена, его судьба не завершена — Таул, поднимаясь наверх, твердо знал, что должен делать.
Тавалиск ел пурпурные анютины глазки.
Повар сказал ему, что цветы улучшают пищеварение, помогают от икоты и служат украшением для блюд. Анютины глазки присутствовали как раз в качестве украшения, но неудобоваримость основного блюда — угрей, запеченных в свиных кишках, — побудила архиепископа взяться и за них. Он сам не знал, по вкусу они ему или нет, — они напоминали мокрый бархат, политый дешевыми духами, зато были под стать угрям.
Тавалиск уже подумывал, не попросить ли повара их обжарить, когда вошел Гамил. Виноватое выражение, почти не покидающее последнее время
— Ты великолепно выглядишь сегодня, Гамил. Это остолбенелое выражение тебе решительно идет. — Архиепископ поднялся с места. — Не хочешь ли попробовать анютины глазки?
— Войско Кайлока идет на Камле, ваше преосвященство.
Цветы полетели на пол, и архиепископ ухватился за стол.
Сердце его застучало словно град по ставням.
— Не на Несс?
— Они свернули у озера Герри.
Тавалиск закрыл глаза. Конечно, свернули. Как он раньше до этого не додумался? Он знает Баралиса и научился ценить Кайлока по достоинству — как же он упустил из виду возможность такого хода? Не полагаясь больше на свои ноги, он сел. Жирное тело бессильно обвисло. Впервые за многие годы он испугался по-настоящему. Северная империя перестала быть отвлеченным понятием: она стоит у порога и вот-вот ворвется в дом.
Камле. Ворота Юга. Кайлок расширяет свои границы, и кто знает, где он остановится. Тавалиск растопырил на столе свои пухлые пальцы.
— Когда войско подойдет к городу?
— Новости запоздали, ваше преосвященство. Враг может быть там уже через неделю.
— Какова его численность?
— По трезвой оценке тысяч шесть, ваше преосвященство, но очевидцы уверяют, что не менее девяти. Все селения на пути подвергаются разорению и поджигаются. Эта армия, словно стая саранчи, оставляет за собой черный след.
Архиепископ протяжно вздохнул.
— Кайлок сам идет во главе?
— Нет, войско ведет Кедрак, старший сын Мейбора. Он одержал окончательную победу над Халькусом, и теперь ему доверено представлять Кайлока.
— А что Тирен со своими мечеными? Тоже намерен всадить нож в бок соседу?
— С войском действительно идет батальон рыцарей, ваше преосвященство, но сам Тирен остался в Брене. После разгрома высокоградцев он поставил свой лагерь за городом и ведет с Кайлоком переговоры.
— Насколько я знаю Тирена, он добивается своей доли военной добычи. Он получил ее в Хелче и надеется, я полагаю, получить ее в Высоком Граде по весне, когда стает снег. — Архиепископ потным пальцем начертил на столе кольца и стер их. — Тирен — всего лишь жадная пешка. Баралис с Кайлоком используют его как башмаки на ногах.
— За долю высокоградской добычи стоит побороться, ваше преосвященство. Тирен скорее слон, чем пешка.
— Пешки! Слоны! Кони! Избавь меня от шахматных метафор, Гамил. Ты слуга, а не странствующий менестрель. — Тавалиск забарабанил пальцами по столу в состоянии, близком к истерике. — Мне нужны достоверные сведения, Гамил. Дошли уже до Камле какие-нибудь из наших грузов? Как у них обстоят дела с обороной? Сколько они смогут продержаться?
— Кое-что дошло, ваше преосвященство: и провизия, и оружие. Однако людей мы туда не посылали. Никто не ожидал, что город подвергнется нападению так скоро. — Гамил потеребил завязки камзола. — Сам Камле будет застигнут врасплох. Они не успели подготовиться к осаде, их укрепления оставляют желать лучшего, а армия состоит в основном из новобранцев. По моим расчетам, больше месяца им не продержаться.