Чародеи (сборник)
Шрифт:
Так или иначе, но у Дэвида ничего не вышло, и мальчик умер. Отношение в деревне к колдуну стало меняться. Оправдания Дэвида никого не интересовали. Всем казалось очевидным, что могущественный маг, управившийся с целой бандой грабителей, мог бы без труда исцелить ребенка. А если не исцелил — значит, не захотел. Если раньше его считали просто чудным колдуном, то теперь — злым и капризным.
Он уже начал подумывать — не пора ли сбежать куда подальше, пока добрые поселяне не растеряли остатки своей благодарности и не сожгли его к чертовой бабушке, — когда в поселок
Все, и женщина в том числе, были прекрасно вооружены. В деревне повисло напряженное молчание.
«Если это еще одна банда, — подумал Дэвид, — вмешиваться ни во что не буду. Пусть делают что хотят. Мне тут что, больше всех надо?»
Однако приезжие повели себя миролюбиво.
— Эй, трактирщик! — крикнул коротышка, который ехал первым. — Че у тя такое брюхо? Пиво, что ли, все свое выпил? Или еще осталось маленько?
Трактирщик осклабился.
— Осталось.
— Тады зайдем, — подвел черту коротышка, и вся веселая компания, поручив лошадей и пони конюхам, гурьбой устремилась в общий зал.
— Что это за наглые маленькие люди? — спросил Дэвид у ближайшего конюха.
— Какие ж это люди? — буркнул тот. — Это ж натуральное гномье…
У Дэвида отвалилась челюсть. «Может, и эльфы тут живут?» — подумалось ему.
Но поскольку эльфов этот странный мир демонстрировать ему не собирался — по крайней мере, сегодня — грех было не пойти и не глянуть еще раз на гномов. Благо работы по хозяйству (как всегда в последнее время) не было.
В общем зале, заняв один из двух больших столов, бравая компания готовилась культурно отдохнуть. Стол уже ломился от всевозможных блюд и выпивки, но служанки не уставали нести из погреба кувшины, бутыли, горшки и кубышки… Трактирщик вертелся рядом и отвечал на вопросы новоприбывших. Когда в общий зал зашел Дэвид, трактирщик, заметив его, что–то сказал важному гному, борода которого была заплетена в три толстых косички, Гном тоже оглянулся. У Дэвида возникло подозрение, что разговор шел о нем.
Трактирщик торопливо направился к колдуну.
— Господин Брендом… — негромко сказал хозяин заведения. — Тут вами интересуются… Вот… Не хотите ли…
— На предмет?
Трактирщик насколько мог высоко вздернул плечи, развел руками в стороны и сделал крайне недоуменное выражение лица:
— Не признаются.
Дэвид отодвинул трактирщика и подошел к столу. Вся компания, не переставая жевать, с интересом разглядывала его, наверное, секунд десять.
— Ты, что ли, колдун? — наконец произнес гном с тремя косичками. Очевидно, он здесь был за старшего.
Дэвид не стал отпираться:
— Я.
— Садись.
Дэвид сел.
— Алабирк, налей–ка господину колдователю чего–нть…
Перед Дэвидом появилась полная кружка медового эля. Гном с тремя косичками приподнял свою собственную кружку и произнес:
— Ну, значит, за знакомство… Меня Родерик зовут. Это, — махнул кружкой в сторону сидящего слева, —
— Я — Сеорид, — сказал седоволосый воин, из–за плеча которого выглядывала рукоять меча. — Янган, — чуть повернул голову в сторону веселого черноусого молодца, — Эттиль, — положил руку на плечо молодому пареньку с волосами, похожими на солому. — А нашу даму зовут Талеминка.
Дама на секунду перестала забавляться с кинжалом и подмигнула Дэвиду.
— А я… — начал, было, Дэвид, но Родерик прервал его:
— Знаем мы, как тебя зовут. Ну, твое здоровье, господин колдователь Дэвид Брендом.
Выпили.
«Какого черта им от меня надо?» — Подумал Дэвид.
Родерик неспешно отер усы и сказал:
— Наслышаны мы о тебе, Дэвид Брендом. Вот, к примеру, сказывают, что будто бы ты своей магией–шмагией две дюжины головорезов за раз на тот свет отправил. Правда это или брешут?
— Брешут, — сказал Дэвид. — Во–первых, их было не две дюжины, а от силы человек пятнадцать, и не головорезов, а каких–то заторможенных гопников. А во–вторых, я никого не убивал! Это крестьяне их поубивали.
— Вот это да! — разинул рот Дравнир. — А нам сказали, что ты.
— Я их только ослепил и оглушил.
Родерик важно кивнул. Похоже, такой ответ его вполне устроил.
— Скромен, как девственник, — буркнул Дравнир.
— А нам показать ты че–нть можешь? — встрял черноволосый Мелимон. У этого гнома были такие густые брови, что, собственно говоря, переставали уже быть «бровями», превращаясь в одну сплошную мохнатую линию. — Только слепить никого не надо. Че–нть попроще. Фокус, там какой или еще че–нть?
Дэвид нахмурился. «За кого они меня держат?» — подумал он.
— Фокусы вам пусть фокусники показывают. А я, — он сделал паузу, — не фокусник.
Родерик примирительно махнул рукой, в которой сжимал баранью ногу.
— Да ты не кипятись! Мы тя, можбыть, не просто так просим. Мы, можбыть, тя с умыслом просим. Вон, к примеру, вишь как Талеминка ловко с ножом управляется. Потому всякому умному человеку заранее видно, что к такой Талеминке с умыслом каким–нть неблагородным лучше и не подходить.
Талеминка, смущенная похвалой, отвлеклась и едва успела подхватить кинжал. Раздалось шипение и вполголоса несколько слов, которых едва ли можно было ожидать от дамы.
— А у тебя, сам понимаешь, — продолжал Родерик, — на лбу не написано, что ты колдователь. Потому Мелимон тя и просит по–хорошему, по–человечески. А ты обижаешься. Зря.
Дэвид пожал плечами. Затем щелкнул пальцами — и над левой ладонью повис шар из чистого пламени. Поддерживать его горение было нелегко, но Дэвид сделал вид, что для него это — плевое дело. Не отпуская шар, выпил все, что еще оставалось в его кружке. Посмотрел на Алабирка. Молодой гном правильно понял намек и тут же налил колдуну еще.