Чародеи (сборник)
Шрифт:
– А что – правильно? – с тихой злостью спросила принцесса. – Отказаться от всего, что у меня есть ради приятных минут, проведенных нами вместе? Ты хочешь, чтобы я покинула свою родину, уехала с тобой – но я этого не хочу! Я отсюда не сбегу. Это мой дом, моя жизнь – и я не знаю и не хочу другой.
– Я и не говорил об этом. – Дэвид пожал плечами. – Я уже понял, что тебя бесполезно уговаривать уехать. Для тебя это вопрос принципа, ты хочешь выжить в этом мире, найти в нем свое место. Ради этого ты готова на все. Это действительно твоя жизнь. Хорошо, я не против. Но один я отсюда не уеду. Ты остаешься – значит, и я остаюсь. Ты не можешь измениться, но я – могу. Я надеялся, ты это уже поняла. Но нет: снова приходится объяснять
– А может быть, я не хочу, чтобы ты менялся? – тихо спросила она.
– Для тебя я буду тем же, что и раньше.
– И ты действительно думаешь, что я должна наплевать на свое положение… на здравый смысл… вообще на все – ради тебя?
– Ради меня – не знаю. – Дэвид покачал головой. – Ради любви – да.
– Это чувство – слабость. Мы слишком уязвимы, когда любим кого–то.
Дэвид поймал ее взгляд.
– А зачем быть сильным, если нет ничего, за что стоило бы бороться? Власть ради власти, магия ради магии, мощь ради мощи – это еще более безумно.
– Так значит, ты считаешь, что твоя любовь что–то значит в этом мире? Она способна преодолеть всю эту власть, пересилить любую мощь и волшебство, победить смерть?
Дэвид этого не говорил, но он вдруг понял, что она давно спорит не с ним, а с собой. Какая–то ее часть говорила нечто созвучное словам Дэвида, другая – противоположное. Он понял, что Идэль разрывается между каким–то двумя возможностями, стоит перед важнейшими внутренним выбором, между тем, как видеть мир, что поставить во главу угла, что признать подлинной ценностью. Этот конфликт назревал в ней давно, Дэвид послужил лишь катализатором процесса. Он не думал, что любовь способна решить все проблемы, но Идэль ставила его перед необходимостью ответить «да» или «нет», и никаких полутонов не допускалось. Он это понял, когда начал отвечать, пытаясь уйти от прямого ответа и повернуть разговор в другое русло, – увидел, как тускнеют ее глаза. Она снова отдалялась, становилась чужой. Все равно, как если бы он согласился с тем, что любовь ничего не значит. Идэль не оставляла ему выбора: все или ничего. Два варианта и никакой середины.
– Да, – сказал он, не отпуская ее взгляда. – Да, я так считаю.
– Ну что ж. – Идэль натянуто улыбнулась. – Сейчас мы это проверим.
* * *
Боевая станция «Громовержец» покинула Хеллаэн незадолго до полуночи. Станция не имела никакого материального воплощения и существовала как исполинский конгломерат заклятий на одном из энергетических пластов Темных Земель. Она вышла за пределы метамагического поля метрополии, влившись в более масштабную систему течений, соответствующую всему нимриано–хеллаэнскому потоку миров. По одной из артерий станция беззвучно продвигалась к периферии. Все энергетические потоки приводили к различным мирам, которые служили как бы поворотными пунктами, регулирующими направление течений. Кроме миров здесь существовали системы меньшей сложности: руины лекемплетов, огромные области разреженной энергии, системы каналов и пересадочных станций, созданные хеллаэнскими торговцами и путешественниками. Сенсоры «Громовержца» были достаточно чувствительными, чтобы фиксировать все это разнообразие, но сам он использовал для перемещения тот уровень частот, который людьми, богами и демонами оставался практически неосвоенным. «Громовержец» был волной, которая сама могла настраивать собственную частоту. Он оставался невидим и неслышен среди блистающего великолепия астрала.
Станция достигла мира НN–2983А через несколько часов. Она могла сделать это и быстрее, но тех, кто контролировал ее, конфиденциальность заботила даже больше, чем успешное выполнение задания. Из энергетических артерий, общих для всего потока, «Громовержец» влился в кольцевые течения НN–2983А. Метамагическое поле этого мира было на несколько порядков проще и слабее, чем то, которое формировала метрополия; «Громовержцу» пришлось
Он остановился в той зоне астрала, которая соответствовала излучениям территории вокруг замка Причащенных. Внизу все было тихо. Люди, управлявшие «Громовержцем», – они находились в Хеллаэне, сама станция была абсолютно пуста – отдали ряд команд, результатом которых стало перераспределение энергии внутри станции и перевод ее в боевой режим. Выдвинулись контуры орудий, началось накопление заряда.
Кариглем и Аллайга почувствовали что–то неладное, но характер угрозы остался неясен, они не могли – да и не успели бы – обнаружить станцию за считанные секунды перед ударом. Безымянный волшебник в Хеллаэне под пристальным взглядом нескольких высокопоставленных персон скомандовал залп. Воронка в нижней части «Громовержца» исторгла целый водопад зеленого огня. Возникла чудовищная колонна высотой в двадцать километров, диаметром более ста метров. Нижней точкой для этого огненного столба стал замок.
Колонна, как ослепительная нить, связующая небо и землю, пылала в воздухе меньше двух секунд. Затем она пропала. Заряд иссяк.
– Залп произведен, – отрапортовался командующий станцией.
– Может, стоит повторить? – предложил кто–то.
– Нет. Выводите ее, – скомандовал бургомистр Хоремона.
Станция вышла из боевого режима и по ступеням астральных слоев поднялась ввысь, чтобы вновь выйти в межмировую систему энергетических течений. Но, пока длился переход, сенсоры станции улавливали происходящее на планете НN–2983А и передавали информацию в метрополию. На фантомных экранах, развернутых в командном посту, можно было видеть какие результаты произвел выстрел «Громовержца» на различных пластах мира. Имелись, конечно, и изображения материального плана. После включения фильтров пыли, на этих изображениях даже стало возможным что–то разглядеть.
Замка больше не существовало. Равно как и горной гряды в радиусе четырехсот километров от эпицентра. Непосредственно в том месте, где стоял замок, образовалась воронка глубиной в полтора километра. Большой объем вещества был превращен в пар и плазму; за пределами эпицентра горы просто рухнули, став пылью. Разрушения на чисто энергетических пластах мира были не менее значительными. В трехмерном пространстве планета изменила свою орбиту. В четырехмерном – возмущения, вызванные залпом «Громовержца», докатились до ближайших миров нимриано–хеллаэнского потока – таких же пустых и бесплодных, как и НN–2983А.
Боевая астральная станция, успешно выполнив задание, возвращалась обратно в метрополию, а на планете, которую она покидала, начинался сдвиг материковых плит.
* * *
Через бинарный портал они переправились в апартаменты Идэль во дворце. Вышли из здания. Дэвид нервничал: он не знал, куда они направляются, но ему не нравилось то, что для этой прогулки Идэль взяла только одного сопровождающего – его самого. На вопросы о том, куда и зачем они собрались в такой час, принцесса либо молчала, либо отвечала уклончиво. Она на что–то решилась. У Дэвида были плохие предчувствия.
В старом дворце, как всегда, было полно охраны. Идэль оставила Дэвида в одной из приемных комнат на втором этаже и несколько минут в соседнем помещении спорила с охраной. О чем шла речь, Дэвид не слышал, понял лишь, что, похоже, ее куда–то не хотели пускать. Ухо уловило лишь последнюю реплику Идэль, сказанную на повышенных тонах: «…Ну так позовите его!» Через несколько минут появился Вомфад. С ним Идэль говорила совсем тихо. Во время короткой беседы военный министр несколько раз посмотрел на Дэвида, в силу чего землянин предположил, что речь идет о нем. Дурные предчувствия усилились.