Чарлстон
Шрифт:
Но детство с его легкими лекарствами давно миновало. Необходимо было узнать, что представляет собой эта женщина и что ей нужно. Он готов был сделать для нее все – ради той Лиззи, которая была сейчас ее частицей.
За несколько дней, проведенных в городе, Джо разузнал все об Элизабет, о городе и даже о себе. Город буквально воспрял. Пострадали все здания, однако коробки выдержали толчки, потеряв только дымоходы. Кирпичные дома все потрескались, стены представлялись ненадежными. Город призвал своих мастеров, чьи руки создавали витые балконные ограды и решетки, и шаткие строения были укреплены железными прутьями. Их пропустили
– Это выживание с шиком, – оценил Джо.
И так было на протяжении всей истории Чарлстона. Энергия и стремление к прогрессу, которые некогда нравились ему, показались теперь разрушительной силой. Старомодные люди, старомодные вещи презирались всеми в быстро растущем городе, который он считал своим домом. В мире южнее Брод-стрит они все еще ценились.
И Джо их тоже ценил. Оказывается, в его характере была эта черта, которой он даже не осознавал. В редкие минуты праздности он размышлял о себе и делал удивительные открытия.
Однако сейчас ему было не до раздумий. Его главной заботой стала Лиззи, или, как она теперь себя называла, Элизабет. Он ни о чем ее не расспрашивал, как не расспрашивал маленькую девчушку, которую некогда знал. Но Джо чувствовал, что с ней случилось нечто ужасное. И она замкнулась в себе, подобно девочке, когда-то раскачивавшейся в кресле-качалке. Элизабет улыбалась и разговаривала, не обращая внимания на куски штукатурки, которые отваливались то от стен, то от потолка. Джо понимал, что это свидетельствует о ее выдержке. С каждым днем Элизабет все глубже погружалась в себя, замыкалась в крепости бесчувствия, и к ней было не подобраться.
Джо долго думал, как помочь Элизабет. Он решил, что должен использовать величайший шанс в своей жизни, несмотря на риск утратить доверие и привязанность, которые она питала к нему со дней раннего детства. Джо хотелось заботиться о ней, но его любовь могла оттолкнуть Элизабет. Ей надо было выйти из своей крепости, чтобы вновь обрести себя. Однажды после обеда Джо, задвинув стул, заговорил, пытаясь ни мимикой, ни голосом не выдать своего волнения:
– Тебе придется теперь самой управлять фосфатной компанией, Элизабет. Больше некому. Стюарт унаследовал Барони и собирается переехать туда, чтобы вести хозяйство. Пинкни оставил тебе этот дом и Карлингтон. Если ты заботишься о пропитании своих детей, ты должна зарабатывать деньги.
– Но ведь ты совладелец, Джо. Я полагала, что вести дела будешь ты.
– Глупости. У меня есть занятия поважней. Я задержусь, чтобы ввести тебя в курс дела, а потом вернусь в Нью-Йорк.
– Но я не смогу.
– Не сомневайся, сможешь. Я помню, как ты присматривала за домом, когда еще ходила в коротких платьицах. Заниматься бизнесом гораздо проще. И интересней. Ты была деловитой маленькой мисс. А теперь ты снова возглавишь дело. Тебе это подходит.
– Но, Джо, леди не занимаются бизнесом. Общество будет скандализовано.
– Не говори чепухи. После войны наидостойнейшие дамы занялись бизнесом. Госпожа Олстон и госпожа Пинкни открыли школы. Думаешь, они для удовольствия возились с такими, как ты?
Джо недоумевал, почему Элизабет так вздрогнула при его словах.
– Хорошо, я подумаю, – сказала она. Джо улыбнулся – дело шло на лад.
– Ты всегда так говорила, когда была маленькой, – сказал он. – У тебя и вид сосредоточенный. Брови сдвигаются к переносице. И я опять чувствую себя молодым.
Спустя два дня Джо нашел лодку с гребцами, и они отправились в Карлингтон. Там они не нашли никого, кроме одного старого негра, который выбрался им навстречу из ветхой развалюхи. Он представился как Кудио и отвесил Элизабет ревматический поклон.
– Вы, должно быть, сестра мистера Пинкни, мэм. У вас такие же огненно-рыжие волосы. У меня едва не разорвалось сердце, когда я узнал, что он погиб. Не понимаю, зачем Господь забрал его, а дряхлого, согбенного негра вроде меня оставил жить.
Слезы текли по темным, морщинистым щекам старика. Элизабет обняла его за плечи:
– Не плачь, отец. У Господа на все свои причины. Наверное, он оставил тебя, чтобы ты помогал другим членам семейства. Мистер Пинкни рассказывал, как ты заботился о нем.
Джо с удивлением заметил, как старик помолодел у него на глазах. Он забыл, пока жил в Нью-Йорке, о взаимном чувстве ответственности и заботы, которое связывало чарлстонские семьи с их бывшими рабами. К престарелому негру было принято обращаться «отец», к престарелой негритянке – «матушка». Для младших они были как родители, и дети боялись и почитали их не меньше, чем родителей. В свою очередь, ожидалось, что «родители» должны печься о благополучии белых детей даже тогда, когда они становились взрослыми. Это было неписаным законом, который не затронуло Освобождение.
Чужакам это было непонятно; Джо даже и не пытался понять. Он только сознавал, что Элизабет находится там, где ее знают, и что папаша Кудио позаботится о ней. Джо последовал за обоими, с привычной зоркостью подмечая брошенные допотопные орудия и следы небрежности. Пинкни по натуре не был бизнесменом. Карьер за несколько лет добычи протянулся более чем на милю вдоль реки. Многие ямы были засыпаны землей, выбранной из других ям. Однако множество груд выкопанного грунта высилось возле углубления в восемь футов глубиной. Ямы успели зарасти, на дне их блестели лучи дождевой воды. Элизабет сказала что-то неодобрительное папаше Кудио, и старик закряхтел. Хозяйка должна навести здесь порядок, подумал Джо. Посмотрим, что она скажет о лужах в лавке компании.
На обратном пути Элизабет казалась рассеянной. Джо заметил, что щеки ее порозовели и что она забыла накинуть на плечи вдовье покрывало. Казалось, лекарство уже начало действовать.
– Старик сказал, что за неделю соберет всех рабочих, – напомнил ей Джо. – Если ты хочешь продать дело, пока нет смысла составлять платежную ведомость. Любой другой владелец начнет с преобразований.
– С каких преобразований?
Джо указал на поле, мимо которого они проплывали.
– Наподобие этих. Мы сейчас проплываем мимо настоящей фосфатной компании. Все, что имеешь ты, – это несколько дырок в земле.