Цейтнот. Том II
Шрифт:
И что теперь? Спустим всё на тормозах, ограничившись дипломатическими нотами, или дадим зарвавшимся джентльменам по зубам?
И сможем ли дать? Вытянем ли войну сразу на нескольких фронтах?
А?
Часть вторая. Глава 3
Глава 3
Дожидаться рассвета остались в больнице.
Из кабинета главврача меня попросили, там расположились штаб-офицеры из свиты Баюна.Спали они или совещались — не знаю; в приёмной обер-офицеры занимались и тем, и другим, а ещё пытались связаться с кем-то по телефону,
Утром растолкал Альберт Павлович.
— Петя, подъём! — потряс он меня за плечо. — Ехать пора!
Я не без труда продрал опухшие глаза и уселся на пальто, потом спросил:
— Теперь куда?
Но куратор общаться оказался не расположен, он протянул руку и помог встать.
— Давай, давай!
И кабинет главврача, и приёмная пустовали, но в воздухе до сих пор витал табачный дым, а в дверном проёме мелькнула синяя шинель вохровца. Это, конечно, ещё не свидетельствовало о том, что нам предстояло присоединиться к свите Баюна, но впечатление у меня сложилось именно такое. Пусть и говорят, будто лошадей на переправе не меняют, но Альберт Павлович определённо держал нос по ветру и сотрудничеству с республиканским комиссариатом предпочёл работу с главой столичного отделения РСДП.
Или же — на него?
А пусть бы даже и так, мне-то что с того? Покойничек Эдуард всё верно сказал — Альберт Павлович не должностное лицо, сейчас он оказывает содействие на общественных началах, а это всё равно что вольный художник. Жёсткими рамками субординации не скован, поступает так, как полагает нужным. Решил, что принесёт больше пользы именно здесь?
Ну и отлично! Я в деле!
Я поднял пальто, встряхнул его и негромко спросил:
— Что с Горским?
— Забудь, что есть такой человек и что ты с ним встречался в столице, — столь же негромко, но при этом крайне веско потребовал куратор. — Просто забудь, понял?
Я оглядел пальто, лучше после отряхивания то выглядеть не стало.
— Как скажете, Альберт Павлович.
Куратор сунул руку в карман и протянул мне завёрнутую в фольгу половинку шоколадной плитки.
— С того света ты его вытянул, — заявил он, смягчив тон. — На этом всё.
— Не вытянул, а лишь придержал на краю, — возразил я, зажал шоколад в зубах и надел пальто. — Идём?
Альберт Павлович понял моё неразборчивое мычание и первым вышел в коридор. Я вынул изо рта шоколадную плитку, развернул фольгу и с превеликим наслаждением откусил. Эх, ещё бы чаю горячего хлебнуть…
Но куда там! Только спустились на первый этаж и сразу двинулись к стоявшей в дальнем углу больничного двора бронетехнике. Эскорт у господина Баюна оказался более чем просто внушительным: для обеспечения его безопасности привлекли пару колёсных танков, броневик и два грузовика — один со спаренным крупнокалиберным пулемётом, другой со счетверённым зенитным.
Офицеры сопровождения уже рассаживались по машинам, мне Альберт
— Сам поведу, — предупредил он, устраиваясь за рулём, и попытался запустить двигатель, но безуспешно.
Пришлось мне вертеть заводную ручку. Потом я забрался на переднее пассажирское сидение, внимательно изучил покрытое трещинами лобовое стекло и прикрыл плоскостями давления выбитые боковые. А иначе никак — за ночь заметно похолодало, на приличной скорости точно продует. А я и без того уже носом шмыгаю. Простыл.
От центральных кварталов по-прежнему доносились отголоски артиллерийской канонады, и я не утерпел, спросил:
— Как обстановка в городе?
— Стабильно критичная, — ответил мне Альберт Павлович, и я распознал шутку лишь по изогнувшимся в лёгкой улыбке губам.
— Я серьёзно!
— Я тоже, — уверил меня куратор и вздохнул. — Петя, я со всей этой операцией на шесть часов из жизни выпал! Кто знает, что за это время случиться могло? Сейчас на место приедем, ознакомлюсь с последними сводками и сразу тебя в курс дела введу. А пока жуй свою шоколадку и не отсвечивай!
— Уже! — сообщил я, скомкал фольгу и закинул ту на заднее сидение. — Куда едем?
— Понятия не имею, — признался куратор и тронулся с места, на выезде из больничного двора встроился в автоколонну и покатил дальше в общем темпе, задаваемом головным танком.
Я уловил сверхэнергетические возмущения от активированных защитных структур и с превеликой неохотой отложил все вопросы на потом, принялся набирать потенциал. Никакого удовольствия этот процесс не доставил — такое впечатление на тренировку после слишком интенсивной подкачки пришёл, а мышцы тянет и ломает всего. Ещё и голова раскалывается…
Но мигрень мигренью, а бдительности я не терял и внимательно поглядывал по сторонам. Провинциалу вроде меня судить было сложно, но создалось впечатление, что в городе постепенно налаживается нормальная жизнь, о боях в центре напоминали исключительно отголоски далёких взрывов да ещё изрядное количество вооружённых людей в штатском, которые патрулировали улицы и проверяли документы на блокпостах. Частенько нам встречались грузовики с ополченцами, попадались на глаза и колонны бойцов с трёхлинейками, а вот армейской техники на дорогах оказалось немного, по большей части она была представлена броневиками давно устаревших моделей. Надо понимать, танки и артиллерию вкупе с регулярными частями в первую очередь перебрасывали к северо-восточным предместьям, где шли столкновения с интервентами.
Альберт Павлович это моё предположение подтвердил, добавив:
— Пока монархистов из центра не выдавливают, копят силы для удара сразу с нескольких направлений.
— Будет мясорубка? — спросил я.
Куратор кивнул.
— Нам категорически не хватает операторов. Пытаемся провести мобилизацию и собрать людей для прикрытия штурмовых частей, на это Ивана бросили, но дело продвигается туго. Ладно хоть с помехами разобрались и ментальную связь наладили.
— А как с операторами у монархистов?