Цейтнот. Том II
Шрифт:
Я откинулся спиной на батарею, ощутил идущее от неё тепло и с несказанным облегчением перевёл дух, но совсем уж расслабиться не смог, продолжил гнать кровь по жилам старика.
Раз-два! Раз-два! Раз-два!
Сколько ещё придётся просидеть здесь и как долго смогу сохранять должную концентрацию, не хотелось даже думать, оставил всё на откуп куратору. Моё дело маленькое, а у него опыта куда как больше — договорится не с одним, так с другим, в любом случае на нужных людей выход найдёт. Вопрос только, как скоро.
Как ни странно, но с учётом всеобщего бардака и неразберихи, так уж много времени
— Нет! — в итоге заявил руководивший клиникой пожилой господин с седыми усами и кустистыми бакенбардами. — Я обещал Севастьяну Игоревичу войти в положение, но в этом случае медицина бессильна. Браться за подобную операцию с бухты-барахты, без обследований и даже не зная группы крови — преступная халатность! Вы же видите, что у нас творится!
— Да-да! — поддакнул главврачу заведующий отделением хирургии. — Мы спасаем жизни, а не гробим их!
— Вот и спасите его! — потребовал Альберт Павлович, но сразу сбавил тон. — Да просто наложите швы!
— Просто?! В этом нет ничего простого! Извините великодушно, но вы только впустую тратите наше время!
— Сейчас жизнь в нём поддерживает оператор. Если вы наложите швы, ситуации это никоим образом не ухудшит! Мой человек будет вам ассистировать и продолжит опекать пациента по завершении операции. Вы что же — в сверхэнергию не верите?
— Не имеет значения! — отмахнулся заведующий хирургии, чей белый халат пестрел свежими пятнами крови.
Главврач его поддержал.
— Делайте что хотите у себя в Новинске, а мы серьёзное медицинское заведение с классическим подходом к лечению пациентов!
Альберт Павлович явно через силу улыбнулся и зашёл с другой стороны.
— Послушайте, господа! Я не требую от вас чуда! Я даже вылечить пациента не прошу! Просто наложите швы! Остальное моя забота и мои проблемы. В случае неудачи никто не предъявит к вам никаких претензий. А вы при любом исходе окажете услугу Севастьяну Игоревичу. В нынешней ситуации лишним это отнюдь не будет, не так ли?
Медики явно уловили прозвучавший в голосе собеседника нажим, но одной только завуалированной угрозой дело не ограничилось, Альберт Павлович дополнительно задействовал два ничуть не менее весомых аргумента по десять тысяч рублей каждый.
Пусть не такая уж и великая сумма по меркам столичных медицинских светил, но без малого полугодовое жалование на дороге не валяется, а оказанная в нужное время услуга и вовсе бесценна. Деньги исчезли в карманах белых халатов, и дело не просто сдвинулось с мёртвой точки, всё оказалось решено в считанные минуты. Сразу нашлась незанятая операционная и свободная медицинская бригада, дефицитные препараты и нити. Горского погрузили на каталку и покатили по коридору, начав прямо на ходу срезать с него хирургическими ножницами одежду. Я едва поспевал за дюжими санитарами, бежал рядом и стискивал пальцами запястье старика, размеренным
Впрочем, могли бы и не спешить — и операционная, и хирургическая бригада оказались свободными лишь условно. Пришлось в коридоре дожидаться, пока на армейских носилках вынесут прооперированного, закинут в автоклав хирургические инструменты и наскоро обработают всё раствором карболки. Особо чище после этого не стало — яркий свет подвешенной над столом люстры высвечивал решительно все пятна и бурые потёки.
За время ожидания интерн в заляпанном невесть чем медицинском халате сделал забор крови и чуть ли не вприпрыжку унёсся прочь с несколькими мензурками, а дальше Горского вкатили в операционную, меня же попытались не пустить, но главврач шикнул на подчинённых.
— Но он же… Он же… — начал запинаться молодой врач.
— Что — он? — вызверился руководитель медицинского учреждения. — В уличной одежде? Грязный? Руки не вымыл? Что?!
— Пусть хоть маску наденет!
Главврач только отмахнулся, а там и заведующий хирургии подошёл. Он взялся оперировать важного пациента самолично, поэтому сменил халат на свежий и спрятал волосы под медицинской шапочкой. Альберт Павлович последовал за всеми нами, и главврач страдальчески выдал:
— И вы туда же!
— Молча в уголке постою, — улыбнулся Альберт Павлович. — Мешать не буду.
— Нет, это решительно невозможно! — выдал главврач и в расстроенных чувствах удалился.
Тогда я стребовал у медиков табурет и сел рядом с операционным столом, продолжив держать Горского за руку и контролировать работу его сердца.
— Анестезия не нужна! — распорядился Альберт Павлович вопреки своему обещанию не раскрывать рта. — Это не обсуждается!
Заведующий хирургии наставил на непрошеного советника скальпель, но спорить не стал, ну а я закрыл глаза. Воочию наблюдать за ходом операции нисколько не хотелось, к тому же требовалось целиком и полностью сосредоточиться на ясновидении.
— Пулю достать? — спросил и этим вопросом вверг медиков в ступор.
И вновь руководство процессом взял на себя Альберт Павлович.
— Доставай! — распорядился он.
Я мысленно дотянулся до засевшего в спине пациента инородного предмета, воздействовал на него телекинезом и потянул. Рана обильно закровила, края пулевого отверстия разошлись и на подставленный поднос из нержавеющей стали со звоном вывалился кусочек упрятанного в медную оболочку свинца.
Распахнулась дверь, послышался скрип колёсиков и звон неплотно закреплённых в держателях стеклянных ёмкостей. Кто-то объявил:
— Третья группа!
— Начинайте переливание! — скомандовал заведующий хирургии и приступил к операции.
Я вполне мог сомлеть с непривычки, наблюдай за его манипуляциями воочию, но поскольку следил за происходящим опосредованно, всё казалось каким-то ненастоящим, и обошлось без дурноты. Но и так пришлось откровенно несладко. Помимо контроля сердцебиения для уменьшения кровотечения ещё и пережимал сосуды, и хоть Горский представлялся едва ли не идеальным пациентом, под конец я держался уже исключительно на одной только силе воли.