Цепи и воды
Шрифт:
Заметивее, путник ускорил шаг, радуясь возможности пообщаться с людьми после целого дня одинокого странствия. А на тот случай, если люди эти окажутся не столь дружелюбными как он надеялся, Дагар положил ладонь на палицу. Воспоминания поднялись из глубин памяти будто сами собой и больно кольнули его сердце.
К счастью, сомнения Дагара не оправдались, ибо неверный свет пляшущего огня выдал лишь одинокую фигуру, зябло протягивающую руки к костру.
Подходя, Дагар постарался принять себе самый дружелюбный вид, на который только был способен, дабы ненароком не напугать старика внезапным появлением из тьмы. Тот, однако, заметил странника раньше и приветственно поднял руку. Дагар в ответ показал раскрытые ладони. Он пришел с миром.
– Здрав!..
– по традиции первым произнес путник, - проговорить сразу же после этого "будь" он не смог. Впрочем, говорил Дагар довольно громко и его слова пронзили темную тишину сумрака, - Я - Дагар. Странник. Пришел с миром.
– И ты будь здрав, - спокойно ответил ему старик, подняв лицо, - садись к огню и раздели, коли пожелаешь, мою скромную трапезу.
Дагар благодарно кивнул, обрадованный тем, что все прошло хорошо и старика не напугала отрывистая речь. Затем, разложив на земле плащ, дабы не зазеленить штаны, странник присел к костру полубоком и блаженно вытянул уставшие за день ноги. Рядом с собой он примостил мешочек с едой, которую дали ему в дорогу селяне. По телу расходилась приятная боль наконец расслабившихся мышц. Над огнем побулькивал чем-то съестным помятый металлический котелок.
Они встретились взглядами со стариком. Светлые глаза его, будто совсем не замутненные старостью, полнились какой-то неведомой силой, и пламя костра едва отражалось в них. На мгновение Дагар, не выдержав, даже отвел взор с сторону.
– Ты с юга?
– говор у старика был странный, не такой, как у местных. Тоже, наверно, пришел откуда-то издалека.
– Да. Средние земли. Думаю, слышно. А ты?
– Я пришел сюда из очень далекой станы, - почему-то размеренный голос старика умиротворял, - ты такой, поди, и не знаешь.
– Ну, - отходчиво сказал Дагар, - Не говори.
Старик в ответ на эти слова добродушно хмыкнул.
– На север путь держишь?
– снова спросил он странника.
–
Дагар подтянул мешок к себе, порывшись, достал деревянную флягу. Уже почти поднеся флягу к губам, он вспомнил о вежливости и воспитании и предложил ее старику. Тот с благодарностью принял, отпил несколько глотков и передал обратно. Почему-то, пока Дагар шел, жажда не так уж и одолевала, но стоило остановиться на отдых - принялась мучить стократ сильней. Кисловатый квас, растекшийся по горлу блаженной прохладой, по счастью, смог утолить ее.
– А отчего ты путь держишь здесь?
– спросил через некоторое время старик с хитрым прищуром, - и почему через эти края?
Вопрос был хорошим. Стародубравье слыло не лучшим местом для одиноких путешественников: на много лиг вокруг не было ни одного крупного поселения, лишь немногочисленные хутора и села скрывались среди густых древних лесов. Поэтому, конечно, любителей идти через эти земли на север или восток никогда не бывало много.
– Долгая история, - уклончиво ответил Дагар, - но и ты тут. Ты тоже идешь.
– Не хочешь говорить. Ну, будь по твоему.
Старик помешал деревянной ложкой кипящий суп и предложил страннику присоединиться к трапезе. В свою очередь,Дагар поделился с ним хлебом и солониной. Некоторое время они не говорили, поглощая еду и упорно работая челюстями. Наконец, насытившись, Дагар лег на спину, подложив ладони под голову.
Уже совсем стемнело. Над ним простиралось бескрайнее черное полотно небес, усеянное белыми пятнышками звезд. Что-то в этом странном старике заставляло путника доверять ему. Что-то недоступное человеческому разуму, но наверно, легко объяснимое сердцу.
– Ладно, старик. Я расскажу.
– наконец произнес странник, - Поймешь меня или нет.
– Поведай же.
– Печаль у меня. Дурное в прошлом делал. Много. Душа стонет. На теле раны... Не заживают. Я ищу покоя. Покоя и тишины.
Несколько минут они молчали, и лишь звуки ночного леса нарушали эту печальную тишину. Потом старик тихо произнес:
– Многие люди следуют тем же путем, что и некогда ты. Многие погибают, иные - добиваются почета, и славы, но все они теряют, в конце концов, самих себя. Тебе не поможет одиночество. И дикий лес тебе не поможет.