Цепи грешника
Шрифт:
— Слушаюсь, — ответил Таламриэль с энтузиазмом, а клерк засопел носом и ничего не ответил.
— Понял, — кивнул Барвэлл. — Позволите идти?
Я кивнул, и мои вассалы покинули комнату.
Лидеры кланов внимательно смотрели на меня. Ждали, пока я что-нибудь скажу, а один лидер, что покрепче, нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
— Долго будешь молчать? — резко спросил тот, который с бородой.
— Не открывать рот без моего разрешения, — холодно произнес я, и бородатый побледнел от жесткости моей интонации. Я приструнил его тяжелым взглядом. — Ясно?
— Да, —
— Мне интересно, — начал я, и по-деловому сцепил ладони в замок, глядя на столешницу мрачным взглядом. — С чего вы решили объявиться? Чем забытые "Серые перья" обязаны визиту глав Совета?
Лицо бородатого мужика стало пунцевым. Ему все меньше и меньше нравилось то, что какой-то крылатый подросток общается с ним, будто с кучей навоза. Только возражать он не смел. Понимал, что мне ничего не стоит снести ему голову.
Для них не составило труда приговорить к смерти ребенка, а значит, мне не составит труда приговорить к смерти их, если того потребует ситуация.
— Господин Андарий….
— Мортус, — перебил я, хмуро взглянув на Бородатого. Старое имя мне разонравилось, а вот Мортус лучше соответствовало моему положению и настроению.
— Господин Мортус, — исправился бородатый, шумно сглотнув слюну. — Мы собрались здесь, потому что того требует закон, установленный и утвержденный Советом. В случае нарушения условий по отношению к членам "Гидры"….
— Подожди, — перебил я. — Галахад в вашу секту не входил, и вы не включили его в "Гидру". Что, боитесь, что ангелы загребут ваши доходные точки? Как ваше имя?
— Ил-Дор, — представился он. — Глава "Кровавого пера", и глава Совета.
Я невольно улыбнулся. Главы кланов выглядели мужественно, и производили впечатление бывалых вояк. Лица хмурые, челюсти волевые, а взгляды жесткие и мудрые. На поясах красовались ножны с мечами, и авторские чехлы с именными музыкальными инструментами. Рукоятки мечей украшал угрожающий войсковой орнамент, который позволить себе могли лишь генералы и представители высшего социального сословия. Они богаты, они имеют власть, и они меня боятся. Жизнь заставила их идти на поклон к второсортному клану и неуважаемому лидеру, и это меня позабавило.
Новость о моей победе над Изабэль наверняка разнеслась по антерре слухами и байками, дошла до богемы "Гидры", и теперь сливки теневого общества стояли передо мной будто мальчишки, вызванные к директору за дурное поведение.
— И что вас привело, Ил-Дор? Вы решили пойти за помощью к клану, который когда-то сами же отвергли? — я не отказал себе в удовольствии иронизировать. — Что вы от меня хотите?
Ил-Дор молча переглянулся с другими лидерами, а потом достал из небольшого рюкзака четыре золотых пера, висевших на золотой цепочке. Он аккуратно положил перья на стол, и шагнул назад. Я удивленно вскинул брови, решив, что меня разыгрывают.
— Это что? — спросил я, и взглянул на Ил-Дора исподлобья.
— Недостающие элементы циферблата и наша плата за право жить после
Вот тут я потерял нить. Поочередно оглядев лидеров, я достал из кармана конверт, коснулся защитной руны, и когда она исчезла — вскрыл его.
Достал оттуда аккуратно сложенное письмо, развернул, и вчитался. Тут должны быть все ответы.
Глава 23. Встреча с Алланделом
Текста в письме не оказалось. Но не успел я удивиться, как перед мысленным взором вспыхнули яркие картинки, будто бы первые фрагменты сна перед засыпанием. Тут-то до меня дошло, что это очередная мера предосторожности Галахада.
Обычно заклятием "явного сна" защищались очень ценные послания, на случай, если лазутчик знает способ обойти магию первого эшелона защиты. Если заклятие "явного сна" не сочетается с меткой айцура получателя, то получатель увидит лишь белый лист, а энергетическая информация будет уничтожена.
Метка айцура у каждого своя. Это что-то вроде отпечатка пальца, который невозможно подделать. Я понял, каким образом Галахад считал мою метку.
Мы пили чай вместе, а для энергетического анализа достаточно иметь любой генетический материал: слюну, волос, или каплю крови.
После короткой серии случайных образов, в которых я увидел стены залов Энграды, меня полностью погрузило в отпечаток памяти. Я слился с реальностью Галахада в письме, и получил беспрепятственный доступ к былым мыслям старика.
Это как смотреть кино в виртуальной реальности, где сенсорная система организма человека целиком синхронизируется с сюжетом и миром фильма.
Я шагнул на мягкий красный ковер, тянувшийся к трону через просторный тронный зал. В узкие окна пробивалось тусклое солнце, прикрытое черной дырой. Стража закрыла за мной скрипучую дверь, и я увидел архангелов, пировавших за столами, аккуратно поставленными перед троном.
Белоснежные скатерти, дорогая хрустальная посуда, и сочное прожаренное мясо. Ангелы отрывали куски от паучьих туш и с удовольствием запихивали еду себе в рот. О столовых приборах архангелы не слышали, и слово "жрать" ярче прочих описывало пиршество. Архангелы громко чавкали, обсасывали косточки, а по подбородку самого упитанного стекала рыжая капля паучьего жира.
Я чуть не скривился от отвращения.
Не ел только Алландел. Он скромно восседал на роскошном троне, не прислоняясь к высокой спинке из черно-белого мрамора, и положил ладони на колени, будто девица. Во взглядах архангелов удалось прочесть надменность и безразличие, и от еды они отрываться не планировали, не желая удостаивать меня хоть каплей бесценного аристократического времени.
Про Алландела я не мог сказать ничего. Лицо скрывала безликая маска с острым подбородком и узкими глазными прорезями. Взгляд на нее вызывал лишь чувство опустошения, будто бы я глядел в глаза психопата, чей рассудок усыпило сильно действующими препаратами. Алландел являл собой библейское и хтоническое Ничто, которое невозможно было прочесть даже самым пристальным взором.