Ценные бумаги. Одержимые джиннами
Шрифт:
Димамишенин: Покинул ли кто-то еще из учеников Мирзабая свое тело в тюрьме после осуждения или все остальные вместе с Мирзабаем вышли на свободу и сейчас опять вместе?
Аркадий, ученик Мирзабая: Спасибо, Дмитрий! Хотел бы, чтобы и обо мне так сказали — покинул свое тело. Мальчишки и тренер отказались от Мирзабая. Ни с кем не общаются. Никто их не беспокоит и не ищет. Ну, что… Наверное, уже пора говорить о главных вопросах. Начнем, помолясь! Насколько давно вы являетесь учеником Мирзабая и Абая, вы спрашивали? Главный вопрос всей этой истории. Кто такие Мирзабай и Абай? Кто такие ученики? Ответим на этот вопрос, и все. Мозаика сложится. И все ясно будет.
Димамишенин: Так
Аркадий, ученик Мирзабая: Вот это и есть главный вопрос.
«Буду краток».
Я подумал о том, что у Аркадия промелькнула та же страсть, что и у Мирзабая. Мирза любил цитировать Ленина и говорить о том, что самый великий человек на планете — Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев… Теперь его последователь не преминул втолкнуть в свою речь цитатку из ныне здравствующего правителя. Преемственность и школа налицо. Наверное, Учитель Мирзабая цитировал Сталина. — Димамишенин.
В Азии существует «традиция-не традиция». (У нас тоже, но сейчас не об этом.) Скорее стиль жизни. Непонятный и неизвестный стиль жизни. Стиль жизни не мистической. Неизвестный, т. к. не имеет описания. Этот стиль азиатами очень уважаем. Что-то вроде «настоящего самурайства» у японцев. Может когда смогу сформулировать. Но, честно, не хочется. Наверное, что-то вроде понимания сверхзадачи национальной духовности. Однажды Мирзабай встретил человека, так живущего. Ему это сымпонировало, и он стал с этим человеком общаться. В результате этого общения он сам стал таким. Абай с детства, с 14 лет искал Учителя. Скорее всего, Учителя мистического. Но, когда встретил Мирзабая, он понял, что то, что он встретил, обладает не мистическим смыслом, а является именно тем явлением. И тоже стал общаться с носителем этого явления.
50-летний Мирзабай ходил по улицам с посохом, в колпаке, длинном халате, сплошь увешанный значками с Лениным, в бусах, колокольчиках для скота и кольцах. Будучи классическим дивоном (человеком-вопросом, дурачком), он проповедовал или попрошайничал на мазаре Султан-Бобо, у кладбища, находящегося в пустыне, недалеко от своего аула, пока не встретил Абая, тридцатилетнего комсорга из киргизского города Ош. Они вместе превратили Домик Мирзабая — с земляным полом, грязным арыком, рваными одеялами и раскладушками — в узбекский Катманду. Где происходили групповые нудистские купания, и интеллектуалы всех столиц Союза испытывали блаженное счастье, удовлетворяя любые самые дикие желания Великого Мирзы. Абай дрессировал Мирзабая для встреч с общественностью. К примеру, просят Мирзу показать чудо телекинеза ученые и опрокинуть коробок взглядом. А он толкает его пальцем и смеется: «А разве так нельзя?» Спрашивают что-то заумное, а Мирза отвечает глубокомысленно: «Есть такая жевательная резинка. Называется доброта».
Димамишенин: Кто был гуру Мирзабая? Есть информация от Игоря, ученика Мирзабая, что он тоже имел склонность к оргиям и фантастически танцевал, что было запечатлено на трехминутной кинопленке, исчезнувшей после дела Талгата в архивах КГБ. Он принадлежал к какой-то ученической преемственности? Расскажите немного об их истории общения…
Аркадий, ученик Мирзабая: Абай рассказывал, что долго просил Мирзабая познакомить с его Мастером. Знакомство происходило в лучших традициях. Абая очень тонко, с восточным юмором, разыграли. Мастера Мирзабая звали Еллу. Его самого я не видел. Видел фотографии. Да, он был дервиш. (Я тоже дервиш.) Подробностями о Еллу не интересовался из вежливости. Рассчитывал узнать что надо со временем. Надеялся увидеть. Было очень любопытно, но просить привезти его не считал возможным.
Димамишенин: Кстати, расскажите о тех, кто вообще был
Аркадий, ученик Мирзабая: Европейская часть фигурантов интересовалась кто чем. Кто космической энергией мистиков, кто буддийской этикой. Кто чем. Встретились все у Мирзабая. Мистицизм — дело спорное. Советский дервиш — живой. Гораздо здоровее на голову. Общение было стильное, но внутри своего круга. Мирзабай был своеобразен. Но органичен. Говорил о космосе. А почему нет? Там такое небо! Мне нравилось, что нет признаков тухлого сектантства. Люди играют в нечто «отдаленно-НЕ-напоминающее сектантство». И тоже вполне приемлемо:
Нет теории
Нет проповедей
Денег никогда не требовалось
Уходить из семьи не требовалось
Молиться и голодать не требовалось
Нет принуждения
Нет склонения к сексу
Нет невропатов
Нет психопатов
Это бесспорные доказательства того, что секты нет.
Нормальные, взрослые люди. Интеллигенция сплошная.
Талгат, как азиат, знал о существовании этого явления. Но хотел, чтобы это было в стиле секты. Так себя и вел. Реально, по известным признакам, являясь патологической личностью, стремился подчиняться, подавляться и мучиться под видом духовного подвижничества. Чтобы тешить манию величия. Мол, я титан духа, терплю усмирения плоти. Этим он вызывал естественно негативную реакцию Абая. (Абай не был Мастером. Он всегда был переводчиком и наиболее близким к Мирзабаю человеком. Так всегда себя и вёл.)
Димамишенин: То есть был ближайшим учеником Мирзабая и преемником. Абай Борубаев (кроме того, что был крещенным по православному обряду, успел стать буддийским монахом и принять имя Аннда Ананда) — также его знали все как специалиста по восточной медицине, который мечтал основать и возглавить Институт по изучению паранормальных способностей Человека, какие уже созданы в Западной Европе и Америке.
Аркадий, ученик Мирзабая: Абай был Первым учеником. И по времени и по качеству. Не преемником. Учеником, который, вполне в приемлемой для знакомых людей форме выразил Талгату свое мнение. С точки зрения общественной морали звучит дико. С точки зрения морали личной послать придурка можно в любой приемлемой внутри круга знакомых форме. «Свои собаки дерутся — чужая не приставай». Абай был очень нормальный человек. Ему не нравилось, если из него делали религиозного лидера. Мирзабай, рассказывали, прогонял тех, кто приезжал на него (Мирзабая) молиться. И вот группа взрослых, нормальных, неглупых людей убивают человека. Это не является их действием. Это тот человек убился ими. У группы нет признаков секты. У Талгата все признаки патологической личности с комплексом саморазрушения. У группы на глазах любимый артист. У группы на глазах — чемпион Казахстана по каратэ. Его нельзя не то что убить. Ему больно нельзя сделать. Если он умер, значит сам хотел. А от сумы и тюрьмы, от трагических ошибок и недоразумений никто не застрахован.
Общественность это толпа. Не рассуждает. Реакция её однозначна. И нельзя рассчитывать на понимание.
Димамишенин: Я считаю, что толпой, общественным мнением, большинством можно манипулировать и создавать то понимание в его недрах, которое выгодно более талантливому и освоившему методы доминирования и управления психическими процессами меньшинству. Примеры Адольфа Гитлера, Владимира Ленина или Чарльза Мэнсона уже стали историей, которую преподают в средней школе.
Аркадий, ученик Мирзабая: По-моему толпой нельзя манипулировать. Возможно только вызвать отклик у людей родственного психотипа. Остальные будут или нейтральны, или оппозиционны. Раскомандовать всех, по-моему, невозможно. Даже если дать только одну трактовку происходящего. Всегда найдутся проницательные и понимающие. Не знаю, интересна ли будет читателям эта версия. Если хотите добавить мистики, не возражаю. Можно будет подумать над художественным вариантом.