Ценитель

Котов Сергей

– Увидел что-то? – заинтересованно спросил мой неожиданный благодетель.

– Да, – подтвердил я. – Холодное море и скалы.

– Этой вещи скоро тысяча лет. Предыдущий её обладатель погиб в сражении, выдержав несколько дней битвы один на один с почти сотней врагов, – сказал Филипп Петрович.

– Откуда вы можете знать это? – я подозрительно прищурился. – Или вы… настолько старый?

– Я? – удивился мой собеседник. – Нет, лично я этого не видел. Ты прав, я стар – но всё-таки не настолько. Эта история написана в одной старой книге, которая называется «Деяния данов».

– Не слышал, –

признался я.

– Это ничего. Всему своё время. Надень! – сказал он.

Я осторожно примерил браслет на руку. Странное дело – только что он казался слишком свободным, но тут лёг на запястье почти идеально, будто был создан по моей мерке. Щёлкнул магнитный замок, узор совместился. В центре замка появилась стрелка, направленная вверх.

– Будто указатель или компас, – улыбнулся я. – Только нарисованный.

Филипп Петрович грустно вздохнул.

– Н-нда… – сказал он. – Ну да ничего – всё ещё впереди. Герман, это не стрелка. Это древняя руна «Тейваз». Означает «воин».

– А-а-а, – кивнул я. – От оно что. И что она делает? Эта вещь? Придаёт сил?

– Не совсем. Она даёт бесстрашие и усиливает воинские навыки, во много раз.

– Воинские навыки? – Вздохнул я. – Если б они ещё были…

– Ну ты хоть раз руку в кулак сжимал? Бил по груше? – спросил Филипп Петрович.

– Ну так, было дело…

В первом классе у нас в школе работала секция карате, бесплатная для детей из неполных семей, по справке. Мы учили ката и занимались физической подготовкой; до спаррингов только-только дошли к весне, а там льготу отменили.

Какое-то время я ещё пытался заниматься самостоятельно по картинкам в самоучителе, но со временем бросил это занятие, как совершенно бесперспективное. А через пару лет и секция закрылась – преподаватель встрял в какую-то неприятную историю и попал на зону.

– Вот их хорошо, – кивнул Филипп Петрович. – Этого хватит.

– Ладно… – сказал я.

– Главное ни в коем случае не снимай его, хотя бы пару недель. Это ясно?

– А в душе? – уточнил я.

– Особенно в душе или в раздевалке. Ни в коем случае. Понимаешь, браслет обладает некоторым сдерживающим действием. Эти зверьки в человеческом обличье, которые пристали к тебе, чуют такие вещи, рептильным мозгом, и стараются не связываться. Но если уж их желание крови пересиливает страх – ни в коем случае нельзя оставаться без защиты. А то может плохо закончиться.

– Ясно, – кивнул я. – Не буду снимать. Несколько недель вы сказали, да?

– По крайней мере, – кивнул Филипп Петрович.

– А потом как мне вас найти, чтобы вернуть его?

Филипп Петрович растерянно моргнул. Потом рассмеялся.

– Во-первых – искать меня не придётся, всё это время я буду рядом. Пожалуй, я задержусь в вашем городке на некоторое время. А во-вторых – настоящие вещи не одалживают. Так что теперь он твой, насовсем.

Я набрал воздуха в грудь, чтобы что-то сказать. Но все слова в голове вдруг разбежались, как испуганные тараканы. Это было слишком необычно. Кто-то подарил мне по-настоящему дорогую и ценную вещь. Не продал – а именно подарил. От самого осознания этого перехватило дыхание, а в горле появился колючий ком.

– Ну ты чего? – озадаченно спросил Филипп Петрович. –

Эй? Всё в порядке!

– С… спасибо! – всё-таки удалось выдохнуть мне.

– Пожалуйста! Носи на здоровье. Завтра ближе к вечеру заглянешь ко мне? Расскажешь, как всё прошло?

– Да! – охотно согласился я и утвердительно кивнул. – Да, конечно!

– Вот и славно! – улыбнулся Филипп Петрович, – а теперь быстренько домой! Времени совсем не осталось…

Я бегом добежал до своего дома. Еле дождался лифта, размышляя, не рвануть ли по лестнице пешком. Но, к счастью, он вскоре открыл свои скрипучие дверцы и, мерно поскрипывая, повёз меня на девятый этаж.

Дома я успел снять верхнюю одежду, поставить кроссовки на полку для обуви и навести на рабочем столе «учебный беспорядок», включив лампу и раскрыв учебник по алгебре на странице домашнего задания.

Услышав, как проворачивается ключ в замке, я вышел в коридор.

Мама несла пакет с покупками. Я подхватил его и понёс на кухню.

– Почему не в шлёпанцах? – бросила она мне вслед.

– Сейчас надену, – ответил я.

– Уже не лето! По полу сквозняки ходят, ты что, хочешь простыть и пропустить занятия? Как догонять потом будешь? Денег на репетиторов у нас нет!

Почему-то она очень любила про это напоминать, будто я когда-то нуждался в услугах этих самых репетиторов. Впрочем, я не обращал на эти ритуальные реплики никакого внимания.

– Сейчас надену! – сказал я, доставая с полки пластиковые шлёпанцы.

– Так лучше… – кивнула мама. – Я пельмени купила, твои любимые. Сейчас сварю!

– Здорово! – ответил я, чмокнул её в щёку.

Честно говоря, пельмени, которые она покупала, я ненавидел. В них не было даже запаха мяса. Но как-то однажды нам случайно попалась на распродаже более дорогой вид, которые мне действительно понравились, и я имел неосторожность сказать об этом маме. После этого она решила, что мне нравятся вообще любые пельмени и начала их часто покупать. Я же предпочитал делать вид, что это вкусно, лишь бы не нарваться на её расстроенные вздохи а то и слёзы.

– Что это у тебя? – мама указала на мою руку с браслетом.

– Да так, безделушка, – ответил я.

– Потратил деньги на завтраки? – спросила она. – Гера, я говорила, это недопустимо! Не надо экономить там, где это неуместно!

– Да нет, мам, друг подарил!

– Знаю я этого друга… а ну-ка покажи? – попросила она.

Я поднял руку.

Некоторое время мама внимательно разглядывала узор на замке, потом попыталась расстегнуть его. Я отдёрнул кисть.

– Это дорогая вещь, – сказала мама. – Гера, где ты его взял?

– Мне его подарили! – упрямо повторил я.

Мама рассерженно фыркнула.

– Если на тебя заведут дело в детской комнате – я не буду улаживать твои неприятности, – бросила она. Разбирайся сам!

Я промолчал, вернувшись в свою комнату.

Конечно, все эти угрозы про «разбирайся сам» давно были пустыми. Мама не то, что в дневник мне не заглядывала – она даже на родительские собрания не ходила. Ей всегда было некогда, а я уже был «слишком взрослым».

И, кажется, я действительно начинал понимать, что это такое на самом деле – быть взрослым и отвечать за себя сам.