Цена зла
Шрифт:
— На сколько?
Он поднимает руки. — Я не говорю, что то, что произошло сегодня вечером, отменяет плохое. Это не сотрет все до чистого листа одним махом. Но клуб не забывает о добром деле. Это долгая память, и она ведет счет каждому совершенному проступку, и она также хранит хорошее.
— Мне кажется, я не понимаю.
— Все, что я говорю, это то, что ты делаешь, всегда возвращается к тебе в десятикратном размере. Поступайте с клубом правильно, и он будет поступать правильно с вами. Ты спасла Кэпу жизнь. Клуб этого не забудет.
Он бросает
Я стараюсь не придавать слишком большого значения словам Морта. Не похоже, что то, что произошло сегодня вечером, может так сильно все изменить. Я все еще узник, все еще чужак и все еще пленница Спайдера. Я не могу позволить себе забыть об этом.
Полчаса спустя Спайдер возвращается с Драгоном, Страйкером и Снейком, а также двумя другими. Я уже видела, как они оба входили в часовню с Драгоном раньше. У одного из них нашивка на порезе с надписью «В. Президент», и у него самые густые и волнистые светлые волосы, которые я когда-либо видела.
Все мужчины выглядят усталыми и измученными, особенно Спайдер, который проводит ладонью по лицу. Текила выходит из зала и что-то шепчет Драгону на ухо. Он кивает.
— Что слышно о Кэпе, През? — спрашивает Драгона один из парней, сидящих в баре.
Я сажусь вперед, ожидая ответа, как и все остальные.
Драгон сжимает Текилу за талию и обращается ко всей комнате.
— С Кэпом все будет в порядке. Ему потребуется несколько недель, чтобы выздороветь, но он будет как новенький и довольно скоро снова станет занозой в наших задницах.
Я выдыхаю воздух. Благодаря Господа.
По всей комнате раздаются облегченные и одобрительные возгласы. Моника и Пип крепко прижимаются друг к другу и целуются. Драгон хлопает Спайдера по спине. Затем он хватает Текилу за запястье и тащит ее по коридору. Они исчезают в комнате в конце коридора, и дверь закрывается. Я слышу, как Текила визжит от восторга из-за двери.
— Ты достаточно поела? — спрашивает Спайдер, садясь на диван рядом со мной и кивая на мою пустую тарелку. Он кладет свою большую ладонь мне на спину, и ее тепло успокаивает шок от всего, что произошло.
Я киваю. — Хотя тебе тоже нужно поесть.
— Ты снова беспокоишься обо мне? — уголки его губ приподнимаются.
— Если мне нужно есть, то и тебе тоже. Кроме того, такой большой мальчик, как ты, не может выжить на сигаретах и пиве.
Он смеется, прекрасный звук, от которого у меня дрожат вены. — Это не так работает, Дикая кошка. И байкеры делают это годами.
Его смех так приятно удивляет, что я ухмыляюсь от уха до уха. Я откидываюсь на спинку дивана, не в силах удержаться, чтобы не поцарапать ногтями его грудь, обнаженную, так как на мне все еще его футболка.
— Итак, позвольте мне уточнить. Ты можешь указывать мне, что делать, и я должна это делать, но ты можешь делать все, что захочешь?
— Именно так. — Его глаза злобно блестят.
—
Он поднимает голову, ожидая.
— Это довольно мрачные времена для тебя.
— Просто так…
— Так обстоят дела, — растягиваю я. — Да, да.
Это также слишком сильно напоминает мне Колонию. Я слишком усердно работала, чтобы уйти из мира, в котором действовало такое женоненавистническое мышление, только для того, чтобы оказаться в другом. За исключением того, что по какой-то причине, в то время как мужской сексизм в церкви всегда заставлял меня чувствовать себя пойманной в ловушку и угнетенной, со Спайдером каким-то образом это чувствуется по-другому. Он заставляет меня чувствовать заботу, защиту. Это раздражает. Я чувствую, что разрушаю все, ради чего так усердно работала, делаю какой-то нежелательный эволюционный шаг назад.
Неуверенность заставляет мои мысли кружиться, и я смотрю на экран телевизора, на самом деле не видя его. На нем крутится какой-то фильм, похожий на автомобильную погоню. До моих ушей доносится мягкий звон бильярдных шаров, а также смех мужчин, которые играют в карты и курят сигары за одним из столов. Сэсси подходит и садится на колени одному из мужчин.
Здесь действительно как в семье, и все же знание того, что я не вписываюсь, неизгладимо отпечатывается в моих мыслях, больше, чем жизнь.
— Иди сюда, — говорит Спайдер, притягивая меня ближе к себе и обнимая за плечи. Его теплое дыхание обдувает мой лоб.
Я прижимаюсь к нему, даже не задумываясь о том, что делаю, кладу голову ему на плечо.
— Спайдер? — я поднимаю на него взгляд.
— Хм? — Его губы касаются моего лба, оставляя теплое покалывание.
— Почему эти люди стреляли в нас? Почему они охотились за тобой?
— Расплата, — тихо бормочет он.
Я отстраняюсь, беспокоясь за него, нахмурив брови. — За что? Что ты сделал?
Зубы Спайдера сверкнули от обвинения в моем тоне. Затем он немного отстраняется и хмурится, изучая мое лицо. Думая, как много мне нужно рассказать.
Я откидываю голову на спинку дивана, не сводя с него глаз. — Я хочу понять твою жизнь, Спайдер. Я хочу быть тут с тобой.
Он облизывает губы, переплетая мои пальцы со своими. В его глазах мелькает удивление и что-то похожее на признательность.
— Стрелявшие были из МК Ублюдки Сатаны. Почти две недели назад была заключена сделка, которая провалилась. Все пошло наперекосяк, и один из них попытался вышибить мне мозги.
Мои глаза становятся огромными, страх за него заставляет меня схватиться за его порез. Я ослабляю хватку и ничего не говорю, слушая, желая, чтобы он поверил, что я справлюсь с тем, что он мне говорит.
Это тот клубный бизнес, о котором говорила Моника. Если он подумает, что я не справлюсь с этим, он вычеркнет меня из своего мира, и я никогда не заслужу ничьего доверия.
— Итак, что случилось?
Он смотрит на меня, и я вижу это в его глазах. Он убил их.
— Ты сделал то, что должен был, — мягко говорю я за него.