Цена вздоха
Шрифт:
Старик вздыхает.
— А что я должен сказать?
— Правду!
Совершенно внезапно Айва оживляется. Выпрямив спину, она поворачивается к старику, наклоняется и глядит широко раскрытыми, золотыми глазами, блестящими в редких лучах проникающего сквозь деревья солнца.
— Ты знаешь, что я не виновата! Сдались мне эти пустоголовые бестолочи! — Продолжает колдунья. — Проклятый богатырь! И ночь, и….
— Хватит, Айва, успокойся.
Колдунья стихает, успокаивается, но глаз с волшебника не сводит.
— Ты тоже это знаешь, знаешь, что
— Змея не виновата, что укусила.
— Ты меня со змеей сравниваешь?
Старик не обращает на Айву внимания.
— Змея делает это лишь потому, что иначе не умеет, но когда убивает человек, то у него нет оправдания. И чем больше у человека сил, тем и вина его больше.
Айва ничего не отвечает, но по одному ее взгляду нетрудно угадать, сколько ярости пробуждается в ее уме от таких слов. Отвернувшись и скрестив на груди руки, колдунья хмурится, глядя куда-то в сторону, а потом встает с камня и вновь оборачивается к старику.
— Чушь! Да что ты понимаешь?
Старик не отвечает, и колдунью это только больше злит. Помолчав еще всего миг, она уже не пытается сдерживаться.
— Ты же решил, что мальчишка сказал правду? Будто бы он хочет разбогатеть, хоромы себе отстроить…. Бред!
Старик оборачивается, но не пытается остановить, видя, что колдунья уже распалилась.
— Тише, Айва, прошу тебя. — Лишь говорит старик, пытаясь немного успокоить колдунью. — Мальчик может услышать.
— Да плевать! Не нужны ему никакие богатства, только он сам не понимает! И черт бы с ним! Почему ты до сих пор не догадался? Ему нужна власть! Что он делать будет с хоромами один? Да ему плевать на хоромы! Он говорил, что тогда все будет иначе! Он думает, будто тогда все будет хорошо! Ему нужно знать, что есть место, где он будет в безопасности! Где все, кто ему дорог, могли бы не опасаться умереть от какой-то чертовой болезни! Ему нужна власть! Власть, старик! И ты этого не понял.
Волшебник хмурится.
— Айва, я прошу, успокойся. — Повторяет он напряженно.
— Змея! — Смеется колдунья, игнорируя старика. — Лицемер! Знаешь, что? Я спасу мальчишку и без твоей помощи, а ты сиди тут и дальше, пока лес не проснется!
— Айва! — Повышает голос старик.
Он знает, что не сможет остановить колдунью, что не может пошевелиться, ведь и так уже рискует привлечь ужасных чудищ магического леса тем, что пробудил свои силы, но ум так и просит отыскать возможность что-нибудь сделать.
Айва тоже все это прекрасно сознает, понимает, что сейчас волшебник занят, чтобы хотя бы попытаться ей мешать, и пылкие чувства заставляют Айву действовать.
— Всегда ты твердишь одно и то же, всегда ты пытаешься меня учить. Ты знаешь, что я не виновата!
— Ты знаешь сама, что это не так! Вина лежит только на тебе! Я знаю, что у тебя не было выбора, но
— Да ни черта ты не знаешь! — Перебивает колдунья.
И даже повысив голос, старику не удается остановить Айву хоть ненадолго, чтобы успеть с ней обо всем поговорить.
— Айва! Стой! Что ты задумала?
Колдунья не отвечает. Бурча что-то себе под нос, она заходит в дом, потом выходит, а на лице старика все заметней проявляется беспокойство. Он никак не может увидеть, что происходит, и понять, что задумала Айва, но наверняка понимает, что добром это не кончится.
— Собирайся…. — Доносится до волшебника голос колдуньи из дома, и старик на мгновение застывает, начиная понимать, что задумала Айва.
— Айва. — Зовет он. — Перестань. Ты сделаешь только хуже.
Двинуться старик не может. Ему приходится сидеть, растрачивая все силы на то, чтобы поддерживать спрятанную внутри ямы с камнями печать. И Айва об этом знает, а потому не беспокоится, не прячется, даже не пытается скрывать от волшебника свою затею и скоро выводит из дома удивленного и растерянного мальчика.
— Живее. — Говорит ему Айва. — Путь не близкий.
— Айва, не смей! — Кричит из-за угла старик, и мальчик с недоумением встает на месте.
Колдунья это сразу замечает, берет Алешу за руку и спокойно, без особой спешки, но упорно ведет его куда-то прочь.
Мальчик не успевает даже застегнуть старую, дырявую телогрейку, доставшуюся ему еще от отца. Айва идет не слишком быстро, но Алеша все равно спотыкается, от растерянности не зная, как себя повести.
— Айва! — Доносится голос старика.
Уже в десятке шагов звук начинает тихнуть. Волшебник и не зовет, догадываясь, что Айва не послушает. Теперь ее намерения становятся ясны, надежды, что колдунья лишь капризничает и быстро успокоится, сразу же развеиваются, а пошевелиться волшебник все равно неспособен, иначе рискуя впустую растратить много сил, которые ему нужны были для открытия печати. И можно только позавидовать самообладанию волшебника. Спокойно вздохнув, он лишь на миг закрывает глаза, и даже сейчас остается спокоен, и пока колдунья ведет мальчишку прочь от старого, маленького, тесного домика, волшебник остается поддерживать открытую печать, сохраняя надежду все исправить.
Колдунья быстро узнает, что в местности Алеша совсем не ориентируется. Она даже сердится поначалу, но быстро успокаивается и даже начинает улыбаться мальчику, помня, что это из-за жителей деревни Алеша не выбирался далеко от дома. А к тому же, он всю жизнь провел в этом старом, разваленном жилище, на границе проклятого леса, рядом с людьми, которые всегда видели в мальчике только монстра.
Впрочем, дорогу удается отыскать легко. Айва и сама плохо знает эти земли, но ей известно, что где-то вблизи от первых деревень обязательно должен находиться княжеский город. Княжества на этих землях никогда не были большими, так что в нескольких днях пути отсюда должен быть город, а в самом неприятном случае до него десяток дней пути верхом.