Цена "Суассона"
Шрифт:
— А он не воспользуется случаем, чтобы полоснуть нас из окна автоматной очередью и удрать? — спросил Гриша. — Мы сейчас представляем идеальную мишень, можно прошить нас обоих одной пулей.
— Думаю, что нет. Хоть он и не испытывает к нам, особенно ко мне, нежных чувств, но десять миллионов долларов достаточно заманчивый приз, чтобы наступить на горло и не таким естественным порывам души.
— Бриллиант у тебя с собой?
— Нет, что ты! Стал бы я так рисковать.
— Думаешь, он поверит тебе на слово?
— Я покажу ему документы из банка, где хранится «Суассон».
— Разве там указано, что именно ты положил в сейф?
— Описания
— Ты же мог положить в сейф какую-нибудь стекляшку…
— Когда я абонировал сейф и платил за его аренду — довольно приличную сумму, между прочим, — мы со Скалом еще не были знакомы. Так что он поймет: это не заранее подстроенная ловушка, не обман. История охоты за «Суассоном», как я подозреваю, ему хорошо известна, судя по некоторым намекам, сделанным во время нашей первой беседы.
— Дай Бог, чтобы он клюнул на приманку. Но у меня все же остаются на этот счет большие сомнения.
— Клюнет, не сомневайся. Он человек азартный. Кроме того, никакая это не приманка. Я собираюсь выполнить условия сделки.
— Если бы и наш контрагент имел такие же намерения…
— Другого выхода у меня нет. Он переиграл нас.
— Может быть, мы могли бы как-нибудь…
— Нет, Гриша. Надо признать свое поражение, как это ни обидно. Добро всегда побеждает только в сказках и американских фильмах, в жизни чаще бывает наоборот. Чему удивляться — у зла всегда больше возможностей, больше средств и методов, а добро ограничено правилами, иначе оно само становится злом.
— Глубокая мысль, старик! Жаль, что не новая.
— "Все это уже было сказано прежде, но поскольку никто не слушал, сказанное следует повторить", — процитировал я Андре Жида. [10]
Пока мы беседовали, со стороны Норт-Туррамурра появился знакомый «мерседес». Я подтолкнул Гришу в бок:
— Вот и они.
Мой приятель взглянул на свой «ролекс».
— Ровно девять. Пока что он соблюдает условия.
"Мерседес" свернул на обочину метрах в двадцати от нас и остановился. Задняя дверца приоткрылась, в салоне вспыхнул свет, но из машины никто не вышел. Очевидно, нас приглашали подойти поближе.
10
Андре Жид (1869–1951) — французский писатель, лауреат Нобелевской премии.
Я понимал: Скал использует психологическую уловку, чтобы с самого начала поставить нас в положение просителей. Но делать было нечего. Мы с Гришей не торопясь направились к «мерседесу».
В салоне кроме Скала и водителя никого не было, и я сперва удивился такой неосторожности старого бандита, но тут же услыхал за спиной писк тормозов. Оглянувшись, я увидел подъехавший со стороны Терри-Хилс «форд». Я узнал его, он был в составе той группы машин, которая перехватила на шоссе «опель» Адамса. Дверки его распахнулись, и из машины выскочили пять человек. Они окружили нас с Гришей плотным кольцом, так что к «мерседесу» мы подошли уже под конвоем.
— Стоп!
Эта резкая команда прозвучала, едва я прикоснулся к ручке дверцы, собираясь открыть ее пошире. Я повернулся к человеку, отдавшему ее.
— В чем дело?
— Руки! — Он протянул открытые наручники. Второй уже предлагал такие же браслеты Грише.
— А теперь садитесь в машину, — распорядитель церемонии подтолкнул меня в спину. — Ваш друг останется пока с нами.
Неловко, головой вперед, держа перед собой руки, скованные наручниками с очень коротким соединительным звеном, я полез в салон «мерседеса», вдыхая знакомые запахи кожи и дорогих сигар.
Скал сидел на дальнем конце широкого сидения. В руке у него был автоматический «кольт», направленный мне прямо в лицо.
— Странное начало для деловых переговоров, — заметил я, усаживаясь поудобнее. Он не ответил. Глубоко посаженые глаза холодно смотрели на меня из черных провалов глазниц. Выражение лица ничем не напоминало того любезного и даже приветливого партнера по бизнесу, каким я знал его до сих пор. Очевидно, мой резкий ответ во время нашей телефонной беседы болезненно ранил его самолюбие. Я уже начал жалеть, что поддался тогда эмоциям и тем создал ненужные осложнения. Но исправить сделанное было нельзя, а показывать сожаление или раскаяние тем более. Оставалось лишь принять предложенный тон.
Минута протекла в тяжелом молчании. Думаю, лицо мое хранило бесстрастное выражение, впрочем, я бывал в переделках и почище этой. Наконец, меня начала раздражать разыгрываемая комедия.
— Мистер Скал, надеюсь, вы пригласили меня не для того, чтобы демонстрировать свое недовольство моими дурными манерами? Это становится просто смешным.
Лицо его дернулось в судороге, я даже испугался, не повторил бы эту судорогу и его указательный палец, лежащий на спусковом крючке предохранитель «кольта», как я успел заметить, был поставлен в положение «F». Но он овладел собой.
— Вы добыли требуемую сумму?
— Нет.
Его брови поднялись, свет проник в глубокие глазницы, и я увидел, какого цвета у него глаза. Они были темно-синими, почти черными, такие глаза бывают у итальянских красавиц на старинных картинах, но главарю бандитов этот цвет не шел. Впрочем, в молодости, когда на голове у него еще вились кудри, — трудно было себе представить такое, глядя на этот лысый череп, — его глаза могли нравиться женщинам.
Несколько секунд он молчал, что-то обдумывая, а потом осторожно, как бы боясь ошибиться и спугнуть удачу, спросил:
— Тогда зачем же вы пришли? Что вы можете мне предложить?
— Бриллиант «Суассон».
Он опустил руку с «кольтом» на колени и откинулся на спинку сидения. Мне показалось, что я услыхал глубокий вздох облегчения.
— Значит, вы все-таки нашли его… Я так и думал.
— Да, я его нашел. Вы угадали. Теперь он может стать вашим.
Мне хотелось покрепче поддеть его на крючок алчности. Пусть почувствует, что алмаз почти в его руках, ощутит себя обладателем сокровища, которым, помимо всей его привлекательности как баснословно ценного предмета, из соображений престижа мечтали овладеть самые богатые люди на земле. Принцы и короли сочли бы честью вставить «Суассон» в свою корону, страстные собиратели редкостей стремились включить его в свои коллекции, запереть в бронированные хранилища, первые красавицы мира отдали бы все, лишь бы появиться со сверкающим чудом ювелирного искусства на груди…