Цена слова
Шрифт:
Костян был тощим, как голодающий глист. Это его рекордом было отжаться два раза. Лёгкий и длинный, а способен только за пивом в магазин бегать. Конечно, если гопам удаётся поиметь денег с малолеток после школы.
Кефир был толстячком с довольно длинной причёской, парень вроде не плохой по первым ощущениям.
Жека и Кот ничем не выделялись, были бритыми и сидели тише воды, ниже травы. На них-то как раз и влияет компания. Если хорошая — парни будут вести себя нормально. Если плохая, под
И здесь мне предстояло жить почти три года.
Жить или выживать? Главное дотянуть до того момента, когда всех выселят с моментом совершеннолетия, а потом будет легче.
Остаётся только жить сегодняшним днём. Жить и разговаривать по манерам общества, в котором живёшь. Лучше живой презираемый волк, чем мёртвый благородный олень.
Отец, мать, я выживу! Обещаю! Не важно, какой я внешне, внутри я всегда могу оставаться собой.
Глава 5 — Ночная весть -
Не спалось. Перевернулся на другой бок, прислушиваясь к звукам тёплой, шумной улицы. Там разрезали воздух шумы недалёкая трасса, слонялись полуночные гуляки и ярко светила луна, почти полнолуние. Яркое, близкое, но такое недоступное молочное око. Хоть волком вой… Скоро и начну.
Устал как собака — всё равно же родственник волка, потомок. День был долгим, нервным и изматывающим, а сон всё равно не шёл. Вроде и не храпит никто и форточки настежь. Проветрили всю вонь комнаты жарким, но чистым воздухом, да и пацаны дружно взяли тряпки и два часа добропорядочно оттирали каждый уголок.
Паше было всё равно, где жить. Под его началом презирали любого, кто пытался даже заправлять кровати. Загадили такой идеей всю комнату, доморощенные идеологи. Но я не люблю грязь.
Если во главе группы стоит свинья, то все прочие животные тоже вскоре начинают вести себя по-свински. Значит, не зря в рыло получил. Тут я не прогадал, кому зарядить с правой. Едва бывший авторитет оклемался, тут же первым примером стал показывать, что чистота — это хорошо. В конце концов, он логично догадывался, что поползать с тряпкой вдоль кровати удобнее, чем обрести сломанное ребро.
Да, я такой. Зато спали теперь в чистой комнате и не задыхались. Воспиталки просто выпали в осадок, когда Рябой в качестве гонца запросил для всей комнаты чистое бельё. Выдали в течение каких-то минут. Ранее подобного рвения к чистоте спецкомната не проявляла, и буквально силком приходилось загонять в душевые перед проверками.
По итогу все спали. Кроме меня. Это была первая бессонница за последние несколько лет.
В коридоре послышался вскрик. Повторился. Жалобный, плачущий. Я прислушался. Через некоторое время крик притих, но стал почти ритмичным.
Быстро растолкав
— Кефир, что за дела в коридоре?
— А? — Сонно буркнул толстячок, не понимая, во сне он ещё или уже наяву.
— Кто там ревёт в коридоре, говорю? — Повысил я голос.
— А, ну так это дрек Женьку пялит или Светку… Хотя не… Людкин голос. Точно. Людкин.
— Чёго? — Мне показалось, что ослышался или не так понял. — Насилует?
— Во-во, — подтвердил Кефир, снова погружаясь в сон.
Я невольно вспомнил темноволосую девчушку, курящую на подоконнике, когда зашёл в комнату. Пацаны сказали, что темноволосая и была Женькой. Вторая, посветлее — Светка. А что ещё за Людка? Если не взяли в компанию в комнату, значит ещё моложе. И как молнией резанула по голове. Они же ещё совсем-совсем молодые! Лет тринадцать-четырнадцать, ну максимум пятнадцать.
— Этот лысый урод насилует малолеток? — Закипая, переспросил я, в последней надежде, что что-то не так понял.
— Ага. Аркадий Петрович сегодня лютует. Слышь, как старается. — Буркнул толстячок и перевернулся на другой бок.
— Ты чё несешь?!
— Да я при чём? Он уже всех девчонок… До младшей группы разве что ещё не добрался… Но чем старее, тем помоложе любит. Скоро доберется.
— А воспиталки что?
— А что воспиталки? — Встрепенулся Кефир, повернувшись ко мне. — Своих у них проблем, что ли мало? Никто с работы вылетать не хочет. Молчат в тряпочку, да и всё.
Я подскочил с кровати. Надел шорты, кроссовки на босу ногу и направился к двери, на ходу бормоча:
— Помоложе, значит. Что ж, будут ему помоложе…
— Игорь, ты куда? — Догнали слова длинноволосого.
— Череп лысый полировать, — бросил я через плечо и вышел в коридор.
Дверь небольшой подсобной комнатки была приоткрыта, горел свет. Старый урод, опустив штаны, удовлетворял свою похоть, не особо скрываясь от персонала.
Людка лежала на скамейке, вскрикивая при каждом движении. По щекам текли слёзы, но сдерживалась, чтобы не разрыдаться во всю мощь. Левая щека горела огнём — пощёчину Аркаша залепил при первой же попытке к сопротивлению.
Я приоткрыл дверь и молча подошёл к директору. Так же молча схватил за горло и откинул к стене. Старпёр ударился спиной, запутался в штанах и грохнулся на пустые вёдра, горшки и швабры. Закричал вместе с поднявшимся грохотом.
Жалкий и униженный шакал, измывающийся над жертвой. Мать грудью в детстве не докормила? Но это не повод! Не повод!!!
— Что, сука, развлекаешься? — Обронил я, и надавил на пах кроссовкой. — И управы на тебя никакой нет? Так? Подмял, значит, всех под себя?