Цена счастья
Шрифт:
— Ах ты, золотое мое сердечко! — воскликнула старая леди, чмокнув внучку в щеку. — Так ты не хочешь бросать свою бабушку? Не скрою, мне нравится, когда ты так говоришь, моя радость. Но неудивительно, что твоя мама грызет удила. Уверена, у нее в голове только твои свадебные наряды, — ты и глазом моргнуть не успеешь, как выйдешь замуж. Боже, как же мне не терпится поскорее прочитать о тебе в газетах, когда ты станешь маркизой! Думай о том, что тебя ждет впереди, моя радость, а не о своей старой бабушке.
После этой бодрой речи, хоть и произнесенной с лучшими намерениями, девушке расхотелось исповедоваться. Миссис
— Постучи-ка в дверь, Фоббинг! — приказала Серена, протягивая руку к его поводьям.
Он отдал хозяйке поводья, но не успел дойти до двери, как она распахнулась, и из дома вышел мистер Горинг. Он подошел к лошадям и, посмотрев серьезно на прекрасное женское лицо, склонившееся к нему, произнес:
— Леди Серена, миссис Флур спрашивает у вас: не будете ли вы так любезны войти на минутку в дом?
Она удивленно приподняла брови:
— Ну разумеется. Что-нибудь неладно?
— Боюсь, что очень даже неладно! — мрачно ответил мистер Горинг. Он протянул ей руку. — Позвольте вам помочь…
— Нет, благодарю. — Одно привычно ловкое движение, и пышная юбка Серены соскользнула с передней луки седла.
В следующее мгновение она уже крепко стояла на земле и отдавала поводья Фоббингу. Приподняв юбку для верховой езды, она перекинула ее подол через руку и вместе с мистером Горингом вошла в дом.
— Эмили заболела? — спросила Серена.
— Нет, не заболела. Но вам лучше все узнать у миссис Флур. Я сам прибыл сюда всего несколько минут назад и… Я проведу вас к миссис Флур. Но должен предупредить, леди Серена, что вы увидите ее весьма опечаленной.
— Боже мой, да что же такое могло случиться?! — воскликнула она, взбегая по лестнице вверх с хлыстом в руках.
Мистер Горинг шел за Сереной по пятам и на первом повороте лестницы обогнал ее, чтобы открыть дверь в гостиную. Серена вошла в комнату своим привычным размашистым шагом, однако сразу же замерла, пораженная тем, что предстало ее взору — грузная миссис Флур, все еще одетая в домашнее платье, лежала в кресле с высокой спинкой. Экономка держала у ее носа жженые перья, а горничная, стоя перед креслом на коленях, растирала своей хозяйке руки.
— Дорогая мадам! Ради Бога, что произошло? — всполошилась Серена.
— Это все ее бедное сердце, миледи, — прорыдала экономка. — Потрясение вызвало у миссис Флур такое сердцебиение, что она могла умереть. Много лет назад доктор сказал мне, что она должна быть очень осторожной — и вот смотрите, что случилось. О миледи, какую змею пригрела она у себя на груди!
Расстроенная горничная при этих словах тоже начала реветь. А миссис Флур, румяное лицо которой сейчас приобрело серый налет, приоткрыла глаза и слабым голосом произнесла:
— Что мне делать, дорогая? Почему она мне ничего не сказала? Какая же я была дура! Я-то думала… Что мне делать?..
Серена, бросив хлыст на стол и стащив элегантные перчатки, обратилась к ней со своей обычной властной интонацией:
— Мадам, вы будете лежать абсолютно спокойно, пока немного не придете в себя! А ты давай
Он был рад помочь, однако с небольшим сомнением в голосе произнес:
— Лучше я позову дворецкого. Для вас, мадам, она чересчур тяжела.
Но Серена, быстро положившая в изголовье дивана несколько подушек, отрывисто ответила:
— Берите-ка ее за плечи и не мелите ерунды.
Вытянувшись на диване, миссис Флур застонала, но скоро лицо ее стало не таким серым. Старая леди попыталась заговорить, однако Серена успокоила ее:
— Тише, тише, мадам…
Когда горничная принесла стакан с сердечным снадобьем, Серена сама взяла его из дрожащей руки девушки и, подняв голову страдалицы, заставила ее выпить лекарство. Через некоторое время щеки миссис Флур снова порозовели, а дыхание стало поспокойнее. Экономка, у которой отобрали зловонные перья, теперь размахивала перед носом хозяйки флаконом с нюхательной солью, а горничная, все еще не оправившаяся от волнения, обмахивала ее газетой «Морнинг пост».
Серена отошла к окну, у которого молча стоял мистер Горинг.
— Чем меньше миссис Флур будет говорить, тем лучше, — негромко сказала она. — А теперь расскажите мне, пожалуйста, что так на нее подействовало?
— Эмили, вернее, мисс Лейлхэм ушла из дому, — ответил он все тем же серьезным тоном, но, заметив, что Серена глядит с удивлением, тут же добавил: — Она, мадам, сбежала! Оставила для бабушки письмо и сбежала.
— О Боже! Где же оно?
— Дай ей его, Нед Горинг, — попросила миссис Флур, пытаясь приподняться на подушке. — Проваливай, Стоук, и не толкай меня обратно на диван. Дай мне твою нюхательную соль и убирайся! Ты сейчас мне не нужна. И ты, Бетси, тоже. Хватит тут меня оплакивать! Нет, Нед, ты не уходи! Ты единственный, кто может сейчас что-то сделать для меня, — я ведь не могу скакать по всей стране. Да если бы и смогла, это не привело бы ни к чему хорошему. Ну куда она уехала? О, Эмили, ну почему ты ничего не сказала своей бабушке?
Мистер Горинг взял со стола листок бумаги и молча протянул его Серене.
«Дорогая бабушка, — так начиналось письмо, написанное детским почерком Эмили. — Мне очень жаль, и я не хочу огорчать тебя. Но я не могу этого вынести и не могу выйти замуж за лорда Р., несмотря на диадему маркизы, потому что я боюсь его, и я тебе не сказала, что он написал мне ужасное письмо. Он едет сюда, и они с мамой заставят меня делать, что они захотят. А я не могу вытерпеть все это, хотя мне очень не хочется уезжать, не простившись с тобой. Поэтому умоляю, не сердись на меня, моя дорогая, милая бабушка!
Твоя любящая Эмма.
Р.S. Пожалуйста, не говори ни маме, ни лорду Р., куда я уехала».
— Интересно, как бы вы могли это сделать, — хмыкнула Серена, прочитав постскриптум. — Она самая глупая из всех этих маленьких идиоток! Мадам, прошу прощения, но за такую выходку ее нужно как следует отшлепать! Что, черт возьми, она хочет сказать этим своим дурацким посланием? Ротерхэм написал ей «ужасное письмо». Что за чушь! Да, он проявляет нетерпение, и это вполне естественно. Но писать о нем так, будто Айво какой-то страшный людоед…