Цена наследства

Андрес Кэти

Маринка была на три года старше меня, и это всегда создавало между нами странную разницу. Она всегда казалась такой мудрой и опытной, хотя мы дружили с первого класса. Моего первого класса.

Помню, как в первый день я робко стояла у школьной двери, боясь войти, теребя в руках букет цветов. Но тут вышла она, сбив меня той самой дверью. Уж не помню, что было дальше, но та встреча изменила мою жизнь.

Странно, как одна случайная встреча может перевернуть всё с ног на голову. В тот день я даже не предполагала, что эта неуклюжая девчонка с растрёпанными

волосами станет моим самым близким человеком на следующие девять лет.

Марина… Она была как ураган в моей тихой жизни. Всегда энергичная, всегда готовая прийти на помощь, всегда с какой-нибудь безумной идеей в голове. Помню, как она учила меня стоять за себя, как вытаскивала меня из школьных туалетов, когда я пряталась там от хулиганов, как помогала с уроками, хотя сама уже была в старших классах.

— Слушай, — говорила она мне, — нельзя всю жизнь бояться. Люди уважают тех, кто не прячется.

И она показывала это на собственном примере. Заступалась за младших, помогала новеньким, поддерживала тех, кто попал в сложную ситуацию. А я… я просто старалась быть похожей на неё.

В школе её все знали и уважали. Даже учителя относились к ней с особым уважением, несмотря на её небольшие шалости. Она умела находить общий язык со всеми — от первоклассников до директора.

— Ты должна верить в себя, — повторяла она мне снова и снова. — И тогда все получится.

И постепенно, благодаря ей, я действительно начала меняться. Стала смелее, начала находить друзей, перестала бояться высказывать своё мнение. Хотя иногда всё ещё чувствовала себя той маленькой девочкой с букетом цветов в первый школьный день.

Девять лет… Это был долгий путь. Марина всегда была рядом — и в радости, и в горе. Помогала с домашними заданиями, поддерживала в трудные минуты, радовалась моим успехам. А когда я сама перешла в старшие классы, она уже готовилась к поступлению в институт.

— Знаешь, — сказала она мне перед уходом, — я рада, что тогда сбила тебя дверью. Это было лучшее, что могло случиться со мной.

И хотя её слова звучали немного смешно, в них была правда. Она изменила мою жизнь, научила меня быть сильной, научила верить в себя. И хотя мы теперь редко видимся, я всегда буду благодарна ей за те девять лет, когда она была моим щитом, моей поддержкой, моим первым настоящим другом.

— Да! — крикнула я, пытаясь перекричать музыку, которая тут же сменилась, и девушка взвизгнула, как и многие в клубе.

— Это же моя любимая песня! — крикнула она и потащила меня на танцпол.

Я попыталась двигаться в такт музыке, но уже через минуту почувствовала, как усталость накрывает меня. Пот стекал по лбу, а дыхание стало тяжёлым.

— Подожди! — я остановила подругу. — Я немного отдохну, ладно?

Она кивнула и убежала в толпу танцующих. Я пробиралась сквозь толпу к бару, чувствуя, как пульсирует музыка в груди.

— Мохито, пожалуйста, — крикнула я бармену, пытаясь перекрыть шум.

Он кивнул и начал готовить коктейль. В этот момент кто-то встал рядом со мной.

— Здесь очень шумно, — раздался низкий

голос рядом.

Я повернула голову и увидела его — высокого мужчину с тёмными волосами и пронзительным взглядом. Но первое, что поразило меня — это его глаза. Они были необычного карего цвета с золотистыми искрами, и смотрели так внимательно, словно видели меня насквозь.

Он был действительно высок — наверное, под метр девяносто. Широкие плечи эффектно смотрелись в чёрной футболке, которая, казалось, была натянута на литые мышцы. Тёмные волосы слегка взъерошены, но в этом была своя небрежная элегантность.

Что-то в его внешности притягивало взгляд — может быть, это была лёгкая небритость на волевом подбородке, или едва заметная улыбка в уголках губ. А может быть, это была та особенная энергетика, которая исходила от него, заставляя сердце биться чаще.

Его осанка говорила о самоуверенности, но не той, что раздражает, а той, что притягивает. В движениях чувствовалась грация хищника — плавные, уверенные, завораживающие.

Я поймала себя на том, что не могу оторвать от него взгляд. В его присутствии воздух словно сгустился, а музыка стала играть тише. Он был как островок спокойствия в этом шумном клубе.

— Да, — ответила я, всё ещё глядя в его глаза, — но это часть атмосферы клуба.

Его улыбка стала шире, и в этот момент я поняла, что пропала. В его присутствии я чувствовала себя странно — одновременно взволнованно и спокойно, словно встретила кого-то очень важного для себя.

— Вы здесь с подругой? — он кивнул в сторону танцующих.

Его голос, низкий и глубокий, словно обволакивал меня, заставляя прислушиваться к каждому слову. Я вдруг поймала себя на мысли, что хочу слышать его снова и снова, даже если он будет просто читать телефонный справочник.

В этот момент я знала одно — этот вечер уже не будет обычным. Что-то изменилось в воздухе, что-то неуловимое, но важное. И я была готова к этим изменениям, готова к тому, что бы ни произошло дальше.

— Да, — снова ответила я как робот, и тут бармен поставил передо мной бокал коктейля.

Холодный стакан приятно охладил разгоряченные ладони. Зелень мяты слегка колыхалась в изумрудной жидкости, а кубики льда заманчиво поблескивали в полумраке бара.

— Мохито? — удивился мужчина, посмотрев на бокал, потом на меня. В его голосе прозвучала нотка искреннего любопытства, а в необычных карих глазах заплясали озорные искорки.

Я почувствовала, как краска приливает к щекам. Почему-то его удивление заставило меня смутиться, хотя я не понимала почему.

— Да, — я попыталась произнести это более уверенно, — я люблю мохито. Особенно в таких местах, где от музыки начинает кружиться голова.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой что-то екнуло в груди.

— Интересный выбор для клуба, — заметил он, разглядывая меня с новым интересом. — Большинство предпочитает что-то покрепче.

— А я не большинство, — ответила я, приподнимая бокал. Лед тихо зазвенел о стекло, когда я сделала небольшой глоток.