Цена мести
Шрифт:
У девушки отвисла челюсть.
— Ты уверен, что это именно Хранитель?! Может, кто-то из их адептов свихнулся…
— Сообщаю тебе с гордостью, умница ты моя, что нас угостили ни чем иным, как "Карающим Светом"! И хотя всего примерно с половиной мощности, кастовать это заклятие, не имея в себе частицы первостихии Света, не просто невозможно, а является чистым самоубийством….
— "Карающий Свет"?! Ты шутишь? Этим Хранители уничтожали aerith shunthh, притом даже защита не спасала… Мы бы не выжили…
— Потом обсудим, — поменял тему Коготь, ощущая колебания темных энергий в астрале. — Ты можешь заблокировать себе выборочно
— Разумеется могу…
— Вот и отлично. Тогда запрячь подальше такие фрагменты: заключение нашего с тобой союза и весь тот разговор, также все моменты, касающиеся Игоря и его отца. Встретишь Хозяев — выскажи мои предположения, дай просканировать себя, пусть поднимут кипиш, что Светлые пытаются убивать адептов Пути sinthh. Неразбериха нам сейчас на руку… И зови если что. Если не буду занят — отвечу.
Кое-как обходя горящие вокруг кострища, Коготь начал продвигаться вдоль дороги, надеясь выловить такси или хотя бы попутку. Сигнал "Наведения" был очень четкий, но, если ему верить, объект на который он настроен, находился в другом конце города.
Коготь понимал, что в одиночку скорей всего не сможет справиться с противником, за которым устроил охоту. Хранитель наверняка намного старше и опытнее, плюс, насколько Коготь понимал, у них несколько другие ограничения в средствах, а конкретно, заемной силы у них как правило больше, чем у Хозяев, не говоря уже об адептах… Но брать с собой никого было нельзя — что бы там ни было, если противник окажется силен, у него есть джокер в рукаве, и если придется применять — уж лучше, чтобы не было рядом свидетелей. В крайнем случае, можно послать маячок для Хозяев, и закапсулироваться в тот же "Поглотитель магии"… или что-то другое выкинуть, благодаря информации, почерпнутой со страниц "Сияния" у него есть достаточно способов доставить противнику массу неожиданных сюрпризов.
Тормознув проезжавшее мимо такси, Коготь забрался на заднее сиденье, и назвал адрес.
Водитель был типичным кавказцем средних лет. Он оглянулся на пассажира, помедлил секунду и ответил вялым голосом:
— Нэт, туда нэ поеэду, мнэ ужэ скоро дамой… Далэко… Нэ обижьайсья друг, э…
Коготь вынул из кармана пятидесятидолларовую купюру, и, бросив на переднее сиденье, повторил адрес.
— Э, савсэм другой дэло, да? Сказал би щто таропышся, я бы понял, да?
Коготь начинал злиться. Он уже подумывал о том, чтобы просто выкинуть таксиста из машины, и сесть за руль самому, когда кавказец, наконец, тронулся с места, и поехал в указанном направлении. Надо отдать ему должное — ехал он очень даже быстро, зачастую срезая крюки по малоезженым дворам и закоулкам…
… и тут его настиг Зов. Это был крик, мольба о помощи, полный отчаяния и робкой надежды. Голос был слабый, тихий, полный слез и боли. Голос Игоря.
Коготь быстро перестроил "наведение", используя как целевой объект образ ауры мальчика из своей памяти… И чертыхнулся — пункт назначения практически не изменился!
Таких совпадений просто не бывает, размышлял он. Дерьмо… Опасение переросло в уверенность.
Таксист налегал на газ изо всех сил, будто чувствовал, что каждая секунда — как капля крови из порезанных вен на запястье… Коготь был благодарен ему за это.
Предчувствие сдавило грудь чугунными тисками. Не успевает…
… это были те же люди что и
Игорь видел, как руки, лицо и плечи отца покрывали ужасные язвы, как он корчился и кричал.
Мальчик звал на помощь, звал шинигами, который обещал защитить его близких.
— Потерпи, папочка, не умирай только… Он обязательно придет… Шинигами не обманывают, — плакал пацан, изо всех сил удерживая в сердце ускользающую надежду.
Он вспоминал снова и снова тот разговор, уверенные, понимающие глаза шинигами, которые не могли обманывать.
— Что там лопочет твой щенок? — зарычал стоявший сбоку человек в красивом дорогом костюме черного цвета, важный, как петух, очевидно главарь. — Кто там придет?? Человек-паук? — расхохотался он, и одним рывком сорвал остатки рубашки с плеч привязанного. — Смотри, крысеныш! — рука в резиновой перчатке схватила отца мальчика за обожженную щеку, отрывая куски кожи, мяса, обнажая еще не тронутые кислотой участки плоти. Мужчина заорал, и обмяк, потеряв сознание. Ему сунули что-то под нос, приводя в чувство, и кое-как он снова открыл глаза.
— Ну что, долго еще молчать собрался? — задал вопрос старший.
— Вы… тратите время… Я уже давно сказал бы вам, где… они, если бы знал… — голос мужчины срывался на хрип.
В это время у одного из бандитов зазвонил мобильник.
— Тимур Николаевич, тут ваш отец звонит… Он требует, вас к телефону!
Старший неохотно взял трубку.
— Папа, у меня сейчас нет времени, я тебе перезвоню… Что? Каких людей? Ты о чем? Папа, не лезь в мои дела, хорошо?
Голос говорившего с Тимуром Николаевичем по телефону был слабо, но все же слышен всем присутствующим здесь…
— Тимка, прекрати это немедленно! Ты хоть один раз послушаешь меня? Отпусти этих людей, они не знают того, что тебе нужно… Отпусти, и может быть все еще обойдется! Тимка, послушай, твоя жизнь в опасности… И не только жизнь…
— Опять ты, старый дурень, я говорил тебе, чтобы ты не лез в мои дела?? Иди в свой монастырь, и проповедуй свои псалмы стаду прихожан, которые с тебя пылинки сдувают!
— Ты не понимаешь, что натворил… За тобой придет демон, и…
— Черт побери, как же ты мне надоел своими проповедями… Потом позвоню. Пока!! — последние слова он выкрикнул уже со злостью, швырнув телефон в дальнюю стену. Мобильник грохнулся о нее, скатился на пол, дальше вниз, скользнул в люк водостока и плюхнулся в воду.
Тимур Николаевич выругался, повернулся к отцу мальчика, и выдал избитую фразу:
— На чем мы там остановились?
"Коготь Лаэнсшшасс, пожалуйста, если ты слышишь… Папа умирает! Помоги нам!" — мысленно звал Игорь. Ужас от предстоящей потери сдавил маленькое сердечко ребенка железными клешнями. Надежда умирала с каждой минутой.
И когда он уже почти отчаялся, наблюдая, как этот Тимур-как-его-там направляет на глаз его папе зажженную зажигалку с турбо, неожиданно в его голове будто откуда-то издалека возникла мысль: