Цена клятвы

Баринова Мария

Ладарий склонил голову набок и внезапно одарил собеседника теплым взглядом.

— Я же сказал, что отныне мы будем видеться чаще, — сказал он.

Демос вышел из-за стола и на прощание поцеловал серебряный диск церковника. Брат Ласий помог канцлеру преодолеть путь до экипажа, придерживая гостя под руку и оберегая от падения. Пару раз Демос все же споткнулся, слишком увлеченный попыткой осознать произошедшее.

Он выразился бы очень мягко, сказав, что его удивили эти новости.

* * *

— Именем праотца Флавиеса, клянусь, я не делала этого!

Эльтиния

измеряла широкими шагами Зеленый кабинет, заламывая руки и ежась под яростным взглядом сына. Демос был бешенстве. Глядя в его глаза, леди Эльтиния не могла избавиться от ощущения, что в этот момент он был готов ее убить. Сейчас сын и не пытался скрывать истинных чувств. Он осекся и взял себя в руки лишь в тот момент, когда почувствовал характерную дрожь на кончиках пальцев.

«Нет, нет, нет… Спокойно, Демос. Гнев и огонь — дурная пара».

Воздух искрился напряжением. Мягкий ветерок воровато заглядывал в окна имения Дома Деватон и с легким шорохом ласкал тонкие светло-зеленые шторы. Мать выглядела встревоженной и напуганной: либо она в полной мере проявила свой актерский талант, либо действительно ни о чем не знала. Впрочем, Демос надеялся, что в кои то веки смог вывести ее из равновесия.

— Тогда кто? — рявкнул герцог, сжав до боли в пальцах набалдашник трости. — Ты хоть представляешь, в каком дерьме мы оказались?

— Это не я, — тихо запричитала мать. — Это не я!

Однако Демос уже не мог остановиться. Ненависть, накопленная им за годы семейной вражды, нашла выход именно сейчас.

— Ты доигралась со своими интригами! — проорал он. — Но знаешь, что обиднее всего? Какую бы глупость ты ни совершила, отвечать перед Малым советом и Великим наставником придется мне. И знаешь, что будет потом? Если наш Дом обвинят в покушении и докажут вину, церковь уничтожит всех нас, а его величество Эйсваль Урданан, дядька этой пигалицы, с большим удовольствием спляшет на наших костях! Я отправлюсь на плаху, а ты — на костер, ибо тебя непременно обвинят в колдовстве — по двору давно ходят слухи. И все любовные похождения нашего драгоценного Линдра припомнят, не сомневайся — и Лисетту Тьяре, и Агнессу Рунди. Разве что Ренара не тронут, ибо отцу хватило ума отправить одного из сыновей служить богу, да и в Ордене, полагаю, житья ему не будет. — Демос навис над матерью, схватив ее за плечи. — Поэтому, случись мне обнаружить хоть единое доказательство твоего участия в отравлении посла, я без сожалений сдам тебя с потрохами милым братьям из Коллегии дознавателей.

«Благо теперь у меня там даже есть знакомства».

Закончив речь, Демос отпустил мать и рухнул на кушетку без сил. Эльтиния, наконец, вернула самообладание и села подле сына.

— Да, я узнала о случившемся из своих источников раньше тебя, — призналась она. — И молчала, поскольку латанийские послы не представляют для нас особого интереса. Пока что. Но, Демос, это не моих рук дело. Что я должна сделать, чтобы ты мне поверил?

Он боролся с собой. Всем своим существом Демос ненавидел мать за методы, которыми та пользовалась ради достижения своих целей. За это же ненавидел и себя, постоянно разрываясь между порядочностью и эффективностью. Но в одном Демос не сомневался:

все, что делала леди Эльтиния, она совершала ради блага семьи. И еще он понимал, что мать была достаточно хитра, чтобы замести следы.

— Допустим, ты невиновна, — тихо сказал герцог. — Тогда предлагай варианты, кто мог нас подставить. И не вздумай юлить — я все проверю.

— Покажи мне письмо с обвинениями.

— Его забрал Ладарий. Но я запомнил содержание почти дословно. Лорд Грегор утверждает, что поймали исполнителя из «Рех Герифас».

Выщипанные в ниточку брови матери поползли вверх.

— Не может быть!

— Убийца заявил, что гильдию наняли Деватоны.

— Но это же немыслимо! «Рех Герифас» никогда не выдают имен, — возмутилась мать. — Это же главное условие их работы. Так было всегда.

Демос покачал головой.

— Они весьма своеобразно трактуют эту клятву. Удивляет другое. Как правило, между гильдией и заказчиками существуют связные, которые, случись беда, могут быстро исчезнуть, не подвергнув риску ни чьи интересы. Но здесь, — Демос задумчиво крутил трость в руках, — здесь было обозначено конечное звено. Это необычно, как ты сама понимаешь. Похоже на провокацию.

— Согласна, — кивнула Эльтиния. — К тому же странно, что убийцы вообще попались. Обычно они действуют тонко и незаметно. К тому же в Хайлигланде… Мертвые боги, да там же работать проще простого!

— Возможно, все мы недооцениваем лорда Грегора, — размышлял Демос. — Полагаю, тот, кто воспользовался услугами гильдии, тоже надеялся, что в Хайлигланде все пройдет гладко. Но он ошибся. Тихое дело переросло в скандал, и нас притягивают к нему за уши. Или же настоящий заказчик очень хотел, чтобы убийцы попались.

— Могло ли это быть подстроено самим Грегором?

Плечи канцлера нервно дернулись.

— Не думаю. Он сделан из другого теста и совсем не интриган. Лорд Волдхард — воин и командир, человек прямой и не искушенный в политике.

Мать рассеянно теребила украшенный изумрудами браслет.

— Но он остается всего лишь варваром, которому посчастливилось родиться племянником императора, — презрительно сказала она. — А его Хайлигланд — лишь затычка в бреши, через которую норовят хлынуть рунды. Жаль, он забыл, где его место.

«Затычка затычкой, но мой кузен стал полноправным игроком, который, вместо того, чтобы следовать общепринятым правилам, пытается смести все фигуры с поля».

— У него многотысячная, закаленная в боях армия, и, по слухам, солдаты его обожают, — возразил Демос.

— У нас есть не менее закаленный Освендис.

— После смерти Ирвинга я в этом уже не уверен. Брайс Аллантайн, кажется, еще сам не определился, чего хочет. Одно я могу утверждать с точностью и опасением: Волдхард неуправляем. Пока что единственный фактор, способный его сдерживать — церковь. Но и эти удила он скоро закусит.

— Значит, нам нужно договориться с Великим наставником.

— Ладарий ясно выразил свою позицию: на слово он мне поверил, но отстранился, — ответил Демос. — Его святейшество будет пристально наблюдать за действиями нашего Дома. Мы сами должны это расхлебывать. К тому же я не хочу лишний раз посвящать его в наши дела.