Цена клятвы
Шрифт:
— Доброе утро, ваша светлость, — Лахель легко коснулась плеча Демоса.
Одним быстрым движением Ихраз распахнул тяжелые шторы, и в казначейские покои ворвался беспощадный яркий свет. Демос застонал и судорожно закрыл лицо руками.
— Проклятье! Я же просил так не делать!
— Простите, господин. Но вчера вы приказали разбудить вас пораньше. Да и завтрак готов.
— Если моя голова разлетится на части, то, боюсь, еда мне не понадобится.
— Снова мигрени?
—
Ихраз положил пару подушек под голову господина. Лахель достала из массивного дубового шкафа жестяной ящик с лекарствами. От головной боли Демосу помогало только эннийское снадобье баснословной стоимости, но оно того стоило. Молитвы наставников, как бы те ни старались, противостоять приступу мигрени не могли.
— Насколько сильно болит сегодня? — осведомилась телохранительница.
— Лучше бы я сдох.
— Значит, десять капель.
Эннийка налила воды в стакан, достала пипетку и выверенным движением отмерила нужную порцию лекарства. Дрожащими руками Деватон принял из ее рук пойло и залпом опрокинул в себя.
— Не многовато ли? — хрипло спросил он, поморщившись. — Чтоб меня, из чего они делают эту отраву?
— Секретный рецепт личного аптекаря вашего дядюшки Эсмия. Но эффективный. — Лахель поставила пустой стакан на стол и помогла брату уложить Демоса обратно на кушетку. — По крайней мере, леди Эльтиния в этом твердо убеждена.
— Спасибо, — казначей закрыл глаза и попытался расслабиться. — Что бы я без вас делал?
Эннийцы тактично промолчали. Ихраз накрыл господина тонким одеялом и принялся помогать Лахель с уборкой.
Лекарство подействовало. Демоса начало трясти, конечности онемели, на грудь словно свалилась свинцовая плита. Он прерывисто вздыхал, ловя ртом воздух, а затем внезапно пришел покой. Рот герцога приоткрылся, по обожженному подбородку потекла слюна.
— Может все же стоило дать меньше? — Ихраз взглянул на сестру, аккуратно собиравшую бумаги. — Больно видеть его таким.
— Все будет в порядке, — глаза Лахель неотрывно следили за Демосом, пока руки порхали над свитками. — Снадобье хотя бы помогает.
— Согласен. Но…
— Больше мы все равно не сможем ничего сделать, — отрезала сестра. — Завтрак остыл.
— Я подогрею, — кивнул Ихраз и вынес поднос.
Демос мог отличить мигрень от десятка других видов головной боли. Поначалу ощущался лишь легкий шум в голове, однако постепенно он усиливался, концентрируясь в одной половине черепа. Через некоторое время шум перерастал в боль. Становилось невозможно смотреть на свет, каждый сильный запах вызывал приступ тошноты, а малейшее движение взрывалось новой волной спазма. Во время приступов было невозможно даже думать. Это могло длиться днями напролет, истощая силы и превращая Демоса в немощного калеку. В последнее время это случалось почти ежедневно. Чем дальше, тем чаще.
Сейчас боль отступала. Очередная временная победа. Демос открыл глаза. У изголовья кушетки
— Пить?
— Пожалуйста, — прохрипел казначей и попытался улыбнуться. — У меня во рту пустыня.
Спустя несколько глотков он начал чувствовать облегчение. Жизнь снова казалась цветастой и привлекательной, хотя слабость так и не отступила.
— Ты очень красива, Лахель.
— Спасибо, господин, — смущенно улыбнулась женщина. — Мне следует вас навестить… ну… вечером?
Деватон поперхнулся.
— Упаси Хранитель, нет! Ты не обязана.
Лицо Лахель, казалось, покрылось стыдливым румянцем, трудно различимым на смуглой коже.
«Проклятое эннийское воспитание. Стоит заикнуться о чем-то — и раб сразу же рвется угождать. Однако я — приличный человек, вопреки всему, что болтают люди. Тебе ли не знать?»
— Благодарю за предложение. Но лучше не стоит, — прошептал Демос. — Сейчас не до этого.
Девушка кивнула и натянуто улыбнулась.
«Что-то промелькнуло в ее глазах. Сожаление? Нет, скорее облегчение. Не стоит обманываться».
Демос отогнал мысли о Лахель прочь. Разумеется, он хотел, чтобы она осталась. Любой на его месте воспользовался бы ситуацией.
«Но я нуждаюсь в верном друге и охраннике, а не в любовнице».
— Меня, признаться, порой грызет совесть. Служба под моим началом лишила тебя права на нормальную жизнь. Я дам вам с Ихразом вольную, когда представится возможность. Но, боюсь, это случится не так скоро, как мне бы того хотелось.
Лахель положила смуглую руку на плечо Деватона.
— Не делайте этого, господин. Нас с братом клеймили не вы, но вы дали нам хорошую службу. Почти что свободу. И ничего другого для себя мы не хотим.
«Свободу, как же. Ни вы, ни, тем более, я, свободными считать себя не можем. Но это твой выбор. Порой мне кажется, что я нуждаюсь в своих верных эннийцах гораздо сильнее, чем они — во мне».
— Рад, если это действительно так. — Демос попытался подняться с кушетки, но осел из-за слабости в ногах. — Мне очень неловко, но я попрошу тебя помочь мне одеться.
— Разумеется, — улыбнулась телохранительница и без малейшего усилия поставила господина на ноги. — Вода в умывальнике еще горячая. Одежду я приготовила. Ихраз греет завтрак.
— Спасибо, Лахель.
«Мать даже не представляла, какую услугу оказала, подарив вас мне. Ей-то, небось, думалось, что вы так и останетесь фривольным разнообразием в герцогском будуаре, южной экзотикой на манер эннийских свободных нравов. Мода на это давно прошла, а вы остались. И будь я трижды проклят, если позволю себе потерять вас».
— Дай повару пару серебряных сверху. Пироги с рыбой и зеленью чудо как хороши. — Демос прикончил завтрак и с наслаждением откинулся на спинку кресла. Слабость понемногу отпускала. Ихраз налил воды в высокий стеклянный бокал. — Пироги с рыбой. Кто же мог додуматься до такого извращения?