Цена империи
Шрифт:
А еще остается желание отомстить тем, кто так подло его использовал. Нестерпимое и почти неосуществимое желание, ведь магической энергии в нашем мире совершенно недостаточно для того, чтобы открыть портал, а попасть в открытый с той стороны для кого-то другого портал невозможно.
— Ну ты и завернул, — покачал головой Александр. В его интонации одновременно звучали нотки уважения к человеку с такой богатой фантазией, и сомнения в здравости рассудка собеседника. Сомнений было больше. — Вот только в твоем рассуждении есть один недостаток, который опрокидывает все построения, — попытался воззвать он к здравомыслию собеседника. —
— Кинжал в спину? Землянину??? — Виктор Степанович весело рассмеялся. — Я же говорил, что с веками эволюции наш организм привык тратить всю получаемую из бедного магического фона Земли энергию только и исключительно на выживание. А когда человек попадает в другой мир, привычки его организма особо не меняются. Убить землянина в магическом мире — задача, конечно, не то чтобы совсем невозможная… Но есть куча куда более простых дел. Море, например, чайной ложечкой вычерпать или веревку из песка свить…
После попадания в место с большим количеством энергии землянин становится не то чтобы неуязвимым, но близко к этому. Очень близко. Если у задумавшего его убить хоть что-то может пойти не так — оно обязательно так и будет. Служанка, несущая отравленное вино, споткнется и упадет головой на угол стола; на убийцу, занесшего кинжал для удара в спину, упадет сосулька с крыши; тюрьма, в которой сидит приговоренный к казни, обрушится от землетрясения… Ну и так далее в том же духе. Можно подумать, ты в своих фэнтези таких эпизодов не встречал! А даже если каким-то чудом и удастся достать героя, рана, какой бы страшной она ни была, обязательно окажется несмертельной и заживет в течение максимум пары дней. Даже если это будет прямой удар заколдованной лучшими магами секирой по голове! — Тут Виктор Степанович вновь потер пересекающий лицо тончайший рубец-морщину.
— Ха! Рояль в кустах это называется, между прочим, — нетрезво мотнул головой Саня. — И раздражает это в фэнтезятине — крайне. Не бывает такого в жизни. Не бывает!!!
— В нашем мире не бывает, — педантично поправил его экстрасенс. — В нашем, Александр, в нашем.
— Ну, тут, конечно… Задумка-то твоя, так что пиши как хочешь… А мне, пожалуй, домой пора. — Саня поднялся со стула и, пошатываясь, побрел в прихожую.
— Домой, говоришь. — Не делая никаких попыток отговорить парня, Виктор Степанович просто раскрыл перед ним дверь. — А домой-то ты, парень, если я все рассчитал правильно, теперь не вернешься, — тихо прошептал он в спину спускающегося по подъездной лестнице парня.
— А?.. Что ты сказал? — обернулся Саня.
— Удачи, говорю, — громко произнес Виктор Степанович.
— И тебе то…
Саня не договорил. Нога молодого человека соскользнула со ступеньки, он пошатнулся, взмахнул руками, пытаясь восстановить равновесие, и кубарем рухнул вниз. Но в тот самый момент, когда его голова уже вот-вот должна была соприкоснуться с бетонным полом лестничной площадки, вокруг него вспыхнуло яркое золотое свечение, в которое он и упал, словно в воду. Стоило только ему исчезнуть, как по свечению пробежала легкая рябь, и оно стало быстро уменьшаться в размерах. Быстро, но не настолько, чтобы
Довольная улыбка скользнула по его лицу. Труд всей его жизни оказался не напрасен!
— Приветствую тебя, о Избранный. — Хорошо знакомый голос верховного мага произнес ритуальную фразу, которую он когда-то давно, очень давно уже слышал. Слышал обращенной именно к нему.
— Избранный???!!! — Яростный рев Сани и звук отдаленного мощного взрыва были последним, что услышал некогда величайший из магов-провидцев Сентурейи Витторио Горчащий Яд, а ныне простой и далеко не самый сильный экстрасенс Виктор Степанович Горчаков, прежде чем портал закрылся окончательно.
— А еще, кроме кошки, хороший экстрасенс может отыскать Избранного. — Он ухмыльнулся, глядя на пятно черной гари на лестничной площадке там, где исчез Александр, и вернулся в квартиру. — И не только отыскать, но и рассказать ему кое-что… Надеюсь, дорогая Эссейн, что вы дожили до этого момента… И не переживете его!
Он еще раз ухмыльнулся и, залпом допив свой стакан, начал составлять в мойку оставшуюся от посиделок грязную посуду. На душе у некогда великого мага пели фанфары.
Апокалипсис на выбор
Похождения Вени Лавочкина, часть 1
Где-то далеко, в мире бесконечной тьмы и вечного света возникло движение. Мольбы, проклятия, пожелания и молитвы миллиардов смертных внезапно достигли ушей богов, и уши эти немедленно завяли от такого количества воплей.
— Итак, братья, что делать-то будем? — одноглазый гигант в широкополой шляпе страдальчески поморщился и прижал поля шляпы к ушам. Именно в этот миг, согласованный рев ролевого клуба «Викинг»: «О-о-один!!!! Победы!!!» — болезненно ударил по чутким барабанным перепонкам немолодого божества. От такого обращения боковые поля знаменитой шляпы сморщились, и она стала сильно напоминать крайне потрепанную бейсболку с непомерно вытянутым и обвисшим козырьком.
— Да, что делать? — болезненно крикнул одетый в кольчугу воин, в ушах которого в это самое время звенел вопль отряда реконструкторов «Рось»: «Перун!!!» — с которым бойцы отряда бросились навстречу «Викингу».
Все обернулись в угол, где, скрючившись, сидел мужчина тонкого, аскетичного телосложения, в набедренной повязке и с одухотворенным лицом, в данный момент выражающим невероятное страдание. Как имеющему наибольшее количество поклонников, Иешуа Га-Ноцри в данном собрании принадлежало решающее слово. Впрочем, сейчас извернувшемуся в невероятной позиции, старательно прикрывающему уши не только ладонями, но и коленями и периодически пытающемуся защитить мучимые бесконечными молитвами органы слуха какими-нибудь другими частями тела молодому божеству никто не завидовал.
Христу и впрямь приходилось несладко. Многочисленные вопли «осанна, аллилуйя и аминь» то и дело прорывались сквозь ненадежную защиту ладоней и бесконечным оглушительным хором лились в уши, заставляя бедолагу то и дело поминать нехорошим словом любимую маму, в свое время категорично отказавшуюся сделать аборт и избавиться от внебрачного ребенка.
— Что делать, что делать, — пробормотал он, наконец разобрав крики своих собратьев по несчастью. — Апокалипсис, разумеется, — и снова затих, пережидая, пока в голове утихнет хор Валаамского монастыря.