Цена доверия

Колчанов Александр

В зтот же день я отдал аккордеон в ремонт, разумеется" за свой счет. Вот тут-то и начали вновь, но уже активно, выражать свое недовольство коллеги по работе. Все дружно осуждали меня за "либерализм" по отношению к преступнику. Говорили, что зря я его вызволил, таких учить надо; во всяком случае я должен потребовать с него плату за починку инструмента, а если откажется - передать в суд. На глазах у зтих людей я проработал не один десяток лет и зарекомендовал себя только с хорошей стороны покладистым и коллективистским. Однако в этот раз

я пошел в разрез с общим мнением, и это было для всех неожиданностью.

На выходной день я пригласил Сергея к себе домой в гости. Он приехал. В кругу семьи мы долго беседовали о жизни, о людях, о труде. Не знаю, было ли интересно слушать это самому Сергею, может, и нет, но он поддерживал наш разговор и даже высказал несколько интересных мыслей.

– А как ты, Сережа, посмотришь на то, если я сосаавлю тебе некоторую протекцию в устройстве на работу?
– спросил я его, когда он стал собираться домой.

Сергей пожал плечами, и я понял, что он был не против. Мы договорились встретиться с ним на другой же день, там, в Болшеве. У меня была мысль сходить на завод, в котором я, будучи воспитанником коммуны, начинал свою трудовую деятельность.

Сергея приняли учеником токаря, он сам захотел приобрести именно эту специальность. Я встретился с учителем, к которому прикрепили его, с мастером цеха и попросил, чтобы они помогли ему в работе.

– Жизнь у парня - не мед, - объяснил я.
– Один как перст на всем белом свете. Может, где-то и сорвется, проявите терпение, исправит все сам.

Уходя, я оставил им свой рабочий адрес и попросил держать связь со мной.

Первая весточка о Сергее прилетела буквально через неделю и, как я ожидал, не особенно утешительная. Затерялся где-то мой подопечный, второй день не выходит на работу. Неприятно стало у меня на душе, перед людьми неловко себя почувствовал. Не раскрыл ведь им истинного положения. "Слиберальничал".

После работы пошел к Сергею на квартиру. Здесь, как говорится, дым шел коромыслом. За столом, пыхтя сигаретами, сидело несколько пьяных парней.

Сергей узнал меня, хоть и не сразу. Подошел, хотел, видимо, извиниться, но, не договорив и первой фразы, покачнулся и упал на тумбочку, заваленную всевозможным тряпьем. Я поднял его. Парни глядели на меня молча, недружелюбно. Из-за стола поднялся дюжий малый в джинсах, с усиками, подошел ко мне.

Лохмы его свесились вперед и закрыли почти все лицо. Он тряхнул головой, чтобы убрать их, но сильно качнулся.

– Откуда ты объявился, папаша?
– промямлил он неслушающимся языком.
– С завода, что ли? Так зря тащился сюда, на пятый этаж, сердце свое старческое надрывал, Сережа чихать хотел на ваши нормы, без них проживем.

– Да что ты, Жек, толковище разводнить с этим...
– посоветовали из-за стола.
– Врежь ему пузырем по рогам и пусть уходит, если сумеет, не то вон, через окошко!

– Не надо, пацаны, это свой старик, - заступился Сергей. Он уже поднялся и почти висел у меня на плече, низко опустив голову.

Я не стал

вступать с хулиганами в спор, положил Сергея на койку и вышел из квартиры. В душе моей все кипело.

Однако в отделение я не пошел. Неудобно было перед начальником. Ведь совсем недавно уговаривал его отпустить Сергея, уверял, что сумею подобрать к нему ключи. Да и не в этом было главное. На улице я noостыл, успокоился. "А со мной-то меньше колотились?
– вспомнилось мне.
– Хуже Сережки был".

Притом я понимал, что разговор в милиции только бы озлобил парня. "Обожду немножко, - решил я.
– Обстоятельства покажут, что делать".

На другой день утром Сергей ждал меня на станции. Виновато подошел, извинился. Если сказать честно, для меня это был сюрприз.

– Не забыл, стало быть, совесть заела? Ну, что будем делать, Сережа? спросил я у него, не скрывая своей обиды.
– В милицию, что ли, пойдем?

– Куда хотите, - не поднимая глаз, ответил он.
– Мне все равно. Только вы не думайте, дядя Саша, с парнями я нигде не был. Пришли они вечером, после работы, я дома сидел. "Выпить, говорят, негде. Разрешишь?" "А почему, отвечаю, не разрешить. Пейте, если есть что". Ну и сам, конечно, приложился. Наутро башка трещит - спасу нет. Какая уж там работа! Нынче выпроводил всех друзей.

– Ну, а если они завтра опять придут, повторится тоже самое, да? спросил я с иронией.

– Не повторится, дядя Саша, честное слово, не повторится, вот увидите, - ответил он, с детской доверчивостью заглядывая мне в глаза.

И снова я поверил этому парнишке.

На другой день в Болшево я приехал раньше обычного и сразу же направился к Сергею домой. Он еще спал.

– Что, окончательно в бездельники записался?

А ну, вставай, - сдергивая с него одеяло, как мог веселее проговорил я.

Повторять не пришлось. Сергей быстро поднялся с койки.

– А что такое, дядя Саша?
– еле попав ногой в брючину, спросил он.

– То есть как что? На работу пора. Или ты еа себя дядю нанял?

– Куда?

– На завод.

– А...
– Он перестал торопиться с одеванием, сделался безразличным. Как я приду туда, ведь почти неделю не показывался. Там уж другого пацана в ученики взяли наверное?

– Не взяли, - подбодрил я его, - Собирайся-ка побыстрее да пошли.

На заводе все обошлось благополучно. Сергею разрешили продолжать учебу. Правда, отвоевать такое решение было нелегко.

Почти каждую неделю я приходил на завод и справлялся о поведении Сергея. Приятно было слышать, что и мастер цеха, и токарь, к которому был прикреплен мой подопечный, в два голоса отзывались о нем, как о парнишке смышленом, прилежном в работе. "Технику любит. Башковитый". Я не знал, как расценивать эту быструю перемену в Сергее. То ли он и впрямь пересмотрел свои взгляды на жизнь, то ли просто притих на время. Ответ пришел неожиданно.

Как-то в субботу Сергей наведался ко мне в магазин.