Цена добра
Шрифт:
Я была очень шумная, доверчивая, искренняя. В мою голову лезли разные идеи, фантазии. Стоило услышать что-нибудь необычное, это, как зерно в весеннюю землю, падало в мое сердце и начинало звенеть колосьями.
У нас в ауле жила очень благополучная семья, богатая по тем временам. В ауле говорили, что счастье, однажды открыв дверь в их дом, никогда не закрывает ее. Дочери вовремя вышли в хорошие дома замуж, сын удачно женился, внуки растут здоровыми, как говорится, «руки в масле, язык в меде». И еще рассказывали, что их дедушка, будучи чабаном, нашел в горах камень, на котором можно было прочитать: «То, что любит пророк Мухаммад, то и я люблю,
– Это аламат (чудо), доченька, действительно, есть такие камни с меткой Аллаха, и если человек с большой верой и любовью хранит его, то всю жизнь целому его тухуму везет.
– Я хочу найти такой камень, бабушка, я буду искать.
– Искать тоже нельзя. Кого Аллах любит, он сам как бы в руки его дает.
Бабушка прочла маленькую молитву: «Субханаллахи ва ни’мал вакил».
– Если каждый день тысячу раз читать ее, то мечта человека исполняется, – пояснила она.
Я сразу запомнила молитву и, сколько могла, читала. Но не успокоилась. И вот однажды со своими близкими подружками под предлогом собирать кизяк на зиму отправились в горы. Поднимаясь все выше и выше, мы перебрали, наверное, до тысячи камней, но никаких росписей на них не обнаруживали. Пили воду из родников, голода не чувствовали – были сыты от желания найти волшебные камни. Опомнились, когда эхо начало повторять: «Айшат, Фазу, Загидат!» Тут мы увидели, что начало темнеть, и поняли, что нас ищут.
Подругам досталось от своих матерей, а тетя Халун молча взяла меня за руку и увела домой. Мать Загидат кричала:
– Это все ненормальная Фазу, что только ни приходит ей в голову! Сегодня одно придумает – завтра другое; пусть что хочет делает сама, но оставит наших девочек в покое. Аллах знает, что они бывают ниже травы и тише воды, пока не появляется Фазу. Она же как каменный обвал: если говорит в верхнем ауле, то ее слышно в нижнем. Она как лучиной зажигает этих глупышек, а они все ей в рот смотрят.
– Да, в ней есть огонь жизни, она видит красоту мира. Недаром же говорили наши предки: кто видит красоту и может ею любоваться, он является ее частью! – сказала, надменно улыбаясь, Халун.
– У наших девочек тоже полно жизни, иначе они не жили бы, а у Фазу глаза на небе, словно ее гнездо в облаках. Землю она не видит, как пастух, у которого вниз с гор бежит отара! – возмущалась мать Загидат.
– Кто не восхищается небом, и землю любить не способен, такие остаются пресмыкающимися! – ответила Халун.
– Слышите, что она говорит? – стала махать руками до сих пор молчавшая мать Айшат. – Получается, что наши девочки – змеи или ящерицы. Если вы дали ей имя птицы, думаете, она взмахнет крыльями и начнет летать?!
– Крылья видны только у птиц, а у человека душа должна быть крылатая. И она стремится в небо, не отрываясь от земли, и я этому рада! Это все дает Аллах, алхамдулилла, и вы у нее это отнять не можете! Ты моя радость, Фазу, – повернулась ко мне тетя Халун, – не слушай их, небо и земля человеку даны для радости, вот и радуйся!
– Если вы считаете, что она портит ваших девочек, – обратилась Халун к женщинам, – держите их от нее подальше, как небо от земли.
Сколько я жила в горах, столько я искала счастливый камень, но так и не нашла. Чем дальше уходит прошлое, тем оно становится ближе, и каждое слово понимаешь глубже. Вспоминаю я многое, что
Крапива и молитвы
«Молитесь! Говорят, Аллах согревает свои руки у сердца молящего».
Когда я слышу слово «крапива», я возвращаюсь в свое голодное детство – военные годы. Слово действует на меня магически, где бы я ни находилась, передо мною возникают горы, ущелья, поляны, которые я вместе с бабушкой посещала не раз.
Когда у нас появлялось свободное время от основных работ и рано утром, с двумя большими, сшитыми из разноцветных лоскутков старых вещей мешками мы отправлялись за крапивой. Бабушка до самой смерти твердила, что многих людей в голодные годы от смерти спасла крапива, что она – лекарство почти от всех болезней. Мы собирали ее с начала весны и до поздней осени. Каждый раз половину собранного мы сушили в тени на зиму, из другой половины готовили еду, причем самую разно образную, и ели с большим удовольствием. Чаще всего готовили густой суп. Делали его так: когда крапива начинала закипать, сыпали в кастрюлю немного муки, потом одно-два мелко нарезанных яйца. Делали из крапивы и лепешки: долго перетирали мелко нарезанную крапиву и, чтобы она не рассыпалась, добавляли немного муки.
Так же, как и крапива, нас выручала корова. Мы все за ней очень ухаживали, чтобы она давала побольше молока. Его мы собирали в большую кастрюлю, а раз в неделю сливали молоко в глиняный кувшин и по очереди трясли его до тех пор, пока в нем не появлялись масляные шарики. Их снимали из оставшегося молока, грея на медленном огне, делали творог, сыворотку пили, как воду, а еще из нее на зиму делали уксус. Каждый год корова дарила нам теленка, продав которого, когда он немножко подрастал, нам покупали одежду.
Держали много кур, поэтому яйца нам доставались очень часто. Ухаживать за курами было поручено мне. Я очень ответственно относилась к этому, в то же время знала, какую траву они едят. Ставила воду в большом тазу во дворе, чтобы они в любое время могли пить. Двор наш был маленький, но, несмотря на это, почти третью часть его бабушка решила выделить для огорода. Всей семьей мы собирали камни, которыми огородили участок, чтобы куры не лазили в огород и не портили ничего. Обработали землю и посадили там чеснок, лук, посеяли семена петрушки, киндзы, укропа, а кругом в два ряда бурак. Никто не поверит, как этот огородик нас спасал в тяжелые времена. Особенно чеснок, лук и бурачные листья. Из бурачных листьев мы делали чуду, израсходовав совсем немного муки. А в конце лета собирали бурак.