Целуй меня

Ловелл Л. П.

Она издает протяжный стон. Я целую ее в губы и с рычанием кончаю. Тяжело дыша, я заявляю Уне:

— Для тебя я всегда буду исключением.

— Всегда, — шепчет она. — Я люблю тебя.

Я смотрю ей в глаза.

— Ты моя, Morte. Он никогда тебя не получит.

Глава 31

Уна

Резко просыпаюсь и поначалу пытаюсь понять, где нахожусь. В кровати Неро. Я была почти уверена, что мне это приснилось. Первые отблески утреннего света разрезают тьму, окрашивая комнату в сероватые тона. Я бросаю взгляд на Неро — глаза закрыты, от

черных ресниц на коже едва заметные тени. Казалось, что его лицо в моей памяти высечено навечно, а пять месяцев — не такой уж большой срок, но я уже начала забывать, насколько он красив. Упавшая на лоб непослушная прядь темных волос придает ему вид задиры.

Услышав тихие звуки, доносящиеся откуда-то из дома, я отворачиваюсь от Неро, бесшумно выбираюсь из постели и покидаю спальню. Дойдя до детской, я открываю дверь и подхожу к Данте. Он не спит, и, глядя на меня глазами того же оттенка, что и мои, начинает дрыгать пухлыми ножками. Его голова покрыта темными, торчащими в разные стороны пушистыми волосиками. Улыбнувшись, я беру его на руки и крепко прижимаю к груди маленькое тельце. И каждый мой надорванный нерв словно начинает срастаться, а каждая ранка на сердце затягивается, исцеляясь его чистым, невинным прикосновением. С ним я снова чувствую себя полноценной. Он — моя жизнь.

Я целую макушку, покрытую мягким пушком, вдыхая детский запах — запах, не похожий ни на один другой в мире.

С Данте на руках я спускаюсь вниз, чтобы сварить кофе. Джордж вертится вокруг моих ног, возбужденно виляя обрубком хвоста. Открываю холодильник и вижу бутылочки с детской смесью. На кухонном столе стоит какой-то прибор, но я понятия не имею, для чего он нужен. Меня накрывает чувство грусти, потому что все это прошло мимо меня. Я даже не знаю, как ухаживать за малышом.

Данте начинает кряхтеть, а потом плачет — вернее сказать, вопит.

— Тише, перестань, — я лихорадочно осматриваюсь в поисках того, что заставило бы его замолчать, когда в дверях появляется Неро. Изогнув губы в легкой ухмылке, он скрещивает руки на груди.

— По утрам он всем недовольный засранец.

Я протягиваю ему Данте и не могу сдержать улыбку: они оба такие заспанные и взъерошенные. У нас с Неро природная тяга к кровожадной сущности друг друга, но никогда еще он не выглядел сексуальнее, чем сейчас, с нашим сыном на руках.

— Чего он хочет?

— Он хочет того же, чего хотят все нормальные мужики — пожрать и посрать.

Я морщу нос.

— Фу.

— В его случае он, видимо, уже наложил в штаны и теперь выражает свое недовольство. Я прав, дружище? — Неро поднимает Данте на вытянутых руках и, глядя в его сморщенное от плача личико, качает головой. — Я вернусь через пару минут. Можешь пока поставить бутылочку в подогреватель? — он исчезает, а я тупо таращусь на стоящую передо мной штуковину и чувствую себя совершенно бесполезной.

Через некоторое время Неро возвращается и снова передает мне Данте. Я беру сына на руки, а Неро, улыбнувшись ему, подходит к этой дурацкой машине и ставит в нее бутылочку со смесью. Я встаю рядом, отмечая про

себя, как это работает. Уголки губ Неро приподнимаются в улыбке.

— С оружием гораздо проще, — произносит он, прислоняется к барной стойке, хватает меня за бедра и притягивает к себе так, что я оказываюсь между его ног. Мои мышцы рефлекторно напрягаются, но это ничто по сравнению с тем, как я обычно реагирую на прикосновения.

Неро убирает волосы от моего лица, и я легонько царапаю ногтями его покрытый щетиной подбородок. Он поворачивает голову и целует запястье моей руки, кожу под его губами покалывает, и она покрывается мурашками. Такой, казалось бы, незначительный, но очень интимный контакт, а эффект, как от жаркого огня после жизни в ледяной пещере. Неро притягивает меня ближе, зажимая Данте между нашими телами. Кончики его пальцев легко касаются моей щеки, и я вздрагиваю, но ответных действий не совершаю.

— Я скучал по тебе, Morte, — говорит он, и его темные глаза встречаются с моими.

Я тоже скучала по нему. Даже сильнее, чем готова себе признаться. Чуть запрокинув голову, я касаюсь губами губ Неро. Он целует меня и, придерживая за затылок, притягивает мою голову ближе. Происходящее кажется таким правильным, таким настоящим. Ради этого стоит бороться.

Данте начинает вертеться и громко плакать. Отстранившись от Неро, я опускаю взгляд на маленького человечка.

— Прости, малыш, я пошел на поводу у своего члена и отвлекся, — говорит Неро и, повернувшись, вынимает бутылочку из подогревателя. Капнув сначала немного смеси себе на запястье, он протягивает бутылочку мне. — К вашим услугам.

Я сажусь за барную стойку и, уложив Данте на одну руку, подношу к его губам бутылочку. Он с причмокиванием начинает сосать смесь, и я, глядя на него, не могу сдержать улыбку.

— Так и должно быть, — доносится тихий голос Неро. Я смотрю на него снизу вверх, а он, поставив локти на барную стойку и сжимая в руках чашку кофе, наблюдает за нами.

— Как у тебя это получается? Где ты научился ухаживать за детьми?

Он улыбается и пожимает плечами.

— Мама Томми помогает.

Подумать только, ведь было время, когда я была уверена, что он не захочет этого ребенка, и собиралась лишить его возможности быть отцом. За то немногое время, что я видела их вместе, мне стало ясно, что Неро — замечательный отец. Я испытала невероятное облегчение. Если мне не удастся убить Николая, и я погибну, у Данте будет все необходимое — Неро позаботится об этом.

— Я не хочу уходить от него.

— Так не уходи, — хрипло говорит он, и его темные глаза вспыхивают. — Останься. Откажись от этой гребаной идеи.

— Неро, на это ушло целых пять месяцев! Я пожертвовала первыми четырьмя месяцами жизни Данте, чтобы обезопасить его и придумать, как избавиться от Николая. Цель так близка.

Он отставляет кофе и упирается ладонями в барную стойку. Напряженные мускулы бугрятся, вздувшиеся вены змеятся под кожей, отзываясь на каждое его движение.

— Вместе мы сильнее. Посмотри, что он сделал с тобой!