Целуй меня

Ловелл Л. П.

Он прав. Я знаю, что прав. Саша подходит к огромной металлической ванне и включает воду. Потом открывает стоящий в углу большой холодильник, вытаскивает из него лед — несколько ведер отправляются в ванну — и протягивает мне руку. Я раздеваюсь, подхожу, делаю глубокий вдох, а затем, опираясь на его руку, переступаю через бортик. Самый простой способ принятия ледяной ванны — это скорость. Поэтому я быстро встаю в лед обеими ногами, делаю резкий вдох и погружаюсь в воду.

— Лучше уж удар электрического тока, — цежу я сквозь стиснутые зубы. Ледяной холод

только усиливает боль, заставляя пульсировать каждую клеточку моего тела.

Саша с ухмылкой присаживается на край ванны.

— Через минуту твое тело онемеет.

Я киваю.

— Николай ничего не говорил о твоем ребенке? — спрашивает он, заставляя меня забыть о боли физической и вспомнить о боли душевной.

— Нет, — отвечаю я, и он медленно кивает. — А что?

Его зеленые глаза встречаются с моими, и секунду он смотрит на меня, словно не решается что-то рассказать.

— Что случилось, Саша? Что с ребенком?!

— Его похитили. Николай пытается вычислить крота, который продался Неро Верди.

На секунду в сердце закрадывается сомнение: а вдруг это не Неро?

— Почему Николай решил, что это Неро?

Сашин взгляд ощупывает каждый сантиметр помещения, и я знаю, о чем он думает: здесь нет безопасных мест. Все прослушивается.

— Твой итальянец устроил небольшую кровавую баню. Он заявил Дмитрию, что за каждый день, проведенный без тебя и ребенка, он будет убивать по одной русской женщине с ребенком. Однако он остановился, когда я попытался его убить. Можно предположить, что он опасается последствий своих действий.

Я сдерживаю улыбку. Неро ничего не боится и действует как раз для того, чтобы вызвать последствия. Саша заключил с ним сделку. Это единственное разумное объяснение. Значит, Саше удалось вытащить отсюда моего малыша. Он солгал, когда сказал, что не поможет мне.

Я сажусь в ледяной воде, крепко обнимаю Сашу и шепчу ему на ухо:

— Спасибо.

Когда я отстраняюсь, он просто кивает. Знание того, что мой ребенок у Неро, что он в безопасности, заставляет утихнуть боль в груди. А без нее физическая боль кажется не такой уж тяжкой. Теперь я должна сосредоточиться на выполнении своей миссии здесь. Я должна снова войти в «Элиту», стать лучшей, заслужить уважение и доверие, а потом, с Сашиной помощью, расправиться с Николаем и его воспитанниками.

— Ладно, вылезай. Пойдем тренироваться, — говорит Саша.

Победа не дается без боли, верно? А к этой победе путь будет очень болезненным.

Глава 28

Уна

Я закрываю глаза и стискиваю зубы, ожидая прикосновения. Все тело дрожит, требуя выхода реакции. Я бывала здесь раньше, давно, когда училась, но сейчас меня поместили сюда умышленно, и на это есть свои причины. Это… это больше похоже на казнь, во время которой медленно, кусочек за кусочком, во мне уничтожают человека.

Я слышу звук шагов. Чья-то ладонь обхватывает мою руку, холодный металл перчатки касается кожи, а далее следует мощный разряд электрического тока.

Убей. Убей. Убей.

Это единственная мысль, возникающая

в голове. И она не исчезает до тех пор, пока не вытеснит все остальные. Мой рассудок выключается. В голове пустота. Моя реакция — выпущенный на свободу инстинкт. Я словно смотрю телевизор, по которому показывают, как некто ломает мужчине руку и сворачивает шею с такой силой, что нижняя челюсть почти отваливается. Ко мне приближается еще один боец «Элиты», и я замечаю, что наши движения синхронны. Он поднимает пистолет… Ударом по запястью я отвожу его руку в сторону, а потом выворачиваю ее так, что ствол оказывается направленным ему в грудь… дважды жму на курок… боец мертв. В мою сторону направляется еще один.

— Достаточно! — по комнате эхом разносится голос Саши, и я навожу пистолет сначала на него, а потом на Николая, стоящего у дальней стены.

— Уна, опусти пистолет!

Это Саша. Я пытаюсь заставить свое тело подчиниться и ослабляю хватку на пистолете. Мои пальцы дрожат. Саша подходит ближе, и дуло пистолета упирается в его грудь.

— Уна, посмотри на меня.

Я подчиняюсь, и Саша забирает оружие из моих рук, стараясь не прикасаться ко мне. Медленно выпустив пистолет из пальцев, я делаю шаг назад и зажмуриваюсь, пытаясь стряхнуть с глаз кровавую пелену. Опускаюсь на корточки и прижимаю ладони к глазам.

— Ты слишком сильно давишь на нее, — я слышу голос Саши.

— Я даю ей то, в чем она нуждается, — холодно отвечает Николай.

— Ты сломаешь ее. Уна обладает уникальными навыками, но если ты повредишь ее рассудок, она станет бесполезной. Если таким образом хочешь наказать ее, то лучше пристрели.

— Ты забываешься, — рычит Николай.

— Я тренирую бойцов. А она — лучшая среди них.

Я слышу, как тяжелая стальная дверь распахивается и тут же закрывается.

— Уна.

Я открываю глаза и поднимаю взгляд на стоящего надо мной Сашу. Пол вокруг него залит кровью. В центре — два искалеченных тела.

— Иди и приведи себя в порядок, — Саша кивает в сторону двери.

Я встаю и, как зомби, выхожу в коридор. Я больше не вынесу. Это продолжается уже целый месяц: он заставляет меня терпеть адскую боль и убивать. Уничтожить все человеческое и оставить только инстинкты — вот простейший рецепт создания идеального убийцы. Постоянные физические раздражители пробуждают первобытные инстинкты, вытесняя все человеческое, без которого любые эмоциональные проявления — любовь, привязанность — становятся несущественными и бесполезными.

Николай превращает меня в животное, и я никак не могу этому воспрепятствовать.

Глава 29

Уна

Месяц спустя

Я сжимаю в руках гладкую деревянную палку. Напротив меня стоит Вадим, его руки широко разведены, в одной из них сжат боевой посох. Он смотрит на меня из-под упавшей на глаза челки и улыбается. Парень на несколько лет меня моложе, но держится молодцом.

Я делаю поворот влево, и он тоже, повторяя мои движения. Я внимательно наблюдаю за каждым его шагом — он делает то же самое.