Целуй меня

Ловелл Л. П.

— Ладно-ладно, — Неро обнимает меня за талию и прижимает к своей груди. — Они приехали, чтобы помочь.

Я отталкиваю его и начинаю мерить шагами комнату, чувствуя прикованные ко мне взгляды мужчин — они ждут, что я буду делать дальше. А я на грани: эмоции, словно маятник, раскачиваются, бросая меня из одной крайности в другую. Я вот-вот сорвусь, но не стану делать этого на глазах у посторонних, поэтому ухожу в темную гостиную и направляюсь к окну. Мне нужно все тщательно обдумать, но эмоции туманят мозг, лишая способности мыслить ясно.

Я им не

доверяю. Их кто-то предал? А если нет? Что если Николай заплатил Рафаэлю, чтобы тот отдал ему Анну, и все это просто подстава? Я прижимаю руку к животу и закрываю глаза. За спиной скрипнул паркет. Нет нужды оборачиваться — я и так знаю, что это Неро. Его губы касаются моего плеча, и я откидываюсь спиной на его грудь. Прикосновение, которое раньше вызвало бы отвращение, сейчас казалось единственной настоящей вещью в моей жизни. А Неро — единственным, на кого я могу положиться в этом хаосе. Кроме него я никому не доверяю.

— Нам нужна помощь, Morte, — его рука скользит вверх по моему телу, ненадолго задерживается на груди, а потом перемещается на шею.

Я провожу ладонью по предплечью Неро, сжимаю запястье и поворачиваюсь к нему лицом.

— А что, если они работают на него? Мы не можем им доверять.

Неро поглаживает ладонью мой живот и целует меня в висок.

— Нет. Ты и не должна им доверять. Ты должна доверять мне.

Не размыкая его объятий, я разворачиваюсь, чтобы заглянуть ему в лицо. Он смотрит на меня сверху вниз, взгляд его темных глаз решителен и суров.

— Позволь мне разобраться с этим, — ладонь Неро ложится на мою щеку, и я, поднявшись на цыпочки, прижимаюсь лбом к его лбу. Теплое дыхание касается моих губ, а тонкий аромат мяты и сигаретного дыма окутывает меня. — Ты … — он замолкает в неуверенности и стискивает зубы. Пальцы его вздрагивают. — Обещай мне, что не натворишь никакой глупости. Скажи, что в этом деле мы вместе, — в его голосе звучит непривычная беззащитность, и это разбивает мне сердце. Знаю, что не смогу сдержать этого обещания, но все равно даю его:

— Не сомневайся.

Он обхватывает ладонями мое лицо и целует так крепко, будто пытается своими губами выжечь клеймо на моем сердце. Неро даже не догадывается, что уже давным-давно необратимо высечен в самой его глубине.

Каким бы ни был план Неро — это соломинка для утопающего, я-то знаю. И он знает. Иначе не стал бы с таким отчаянием убеждать меня принять его сторону. Николай загнал нас в угол. Шах и мат. Игра окончена, но Неро отказывается это признавать, потому что не допускает своего проигрыша.

А разве не всегда происходит именно так? Разве все в жизни не идет по кругу? Я вернулась к тому, с чего и начинала с ним. И я, и Анна. Нам с Неро не удалось избежать этого — не удалось обмануть судьбу, ведь мы сами ее создали. Каждый шаг вел нас к этому. Сражения и убийства стали частью нашей натуры, вплелись в цепочку ДНК. Такова расплата. Быть просто человеком — неисполнимое желание, мечта, смысл которой мы даже понять до конца не в состоянии. Я хочу этого

больше, чем когда-либо хотела в своей жизни, но не буду ради достижения мечты жертвовать людьми. Я не принесу в жертву Анну сегодня только ради того, чтобы Николай, разыграв очередную партию, поймал меня завтра. Нет. С этим надо покончить. Я позволю Неро строить планы. Я соглашусь с ним ради него самого. Но у меня есть свой план.

— Пойдем, нам нужно поговорить с ними, — Неро берет меня за руку и ведет в кабинет.

На одном из диванов сидят Джио и Рафаэль, перед ними на кофейном столике снова разложены схемы. Честно говоря, я не уверена, что Николай держит Анну именно там. Это его основная база, но есть и другие. К тому же я, естественно, отлично знаю расположение этого убежища. По логике вещей он должен спрятать ее в другом месте и приказать мне ехать на его основную базу. И я бы поехала туда. Тогда, возможно, Анна действительно там.

Неро отходит в угол комнаты и наливает себе виски. Под глазами у него темные круги, он выглядит совершенно измученным. За два глотка осушив бокал, он переключает внимание на схемы. Я подсаживаюсь к нему, и его ладонь собственнически ложится на мое бедро. Мужчины что-то обсуждают, но я слушаю их вполуха, потому что знаю — они пришпоривают дохлую лошадь. Николаю удалось добраться до Анны, когда она была спрятана в самом сердце картеля — в месте, которое считалось недосягаемым. Для Николая нет ничего невозможного. Анна не покинет базу, пока он лично не позволит ей выйти. И сделает это он только в одном случае: если вместо нее туда приду я.

Рафаэль встает, произносит какое-то испанское ругательство и, отойдя в противоположный конец комнаты, ударяет ладонью по стене. Сузив глаза, я наблюдаю за ним. Склонившись к моему уху, Неро шепчет:

— Кажется, Рафаэль влюблен в твою сестру.

Рафаэль и моя сестра? Я сжимаю кулаки. Рука инстинктивно тянется к ножу, закрепленному на бедре, пальцы уже касаются холодного металла. Еще один повод врезать ему побольнее — он воспользовался моей униженной, сломленной сестрой.

С ухмылкой Неро прикрывает ладонью мой нож.

— Какая кровожадная бабочка!

Я вскакиваю на ноги и, свирепо буравя взглядом Рафаэля, пересекаю комнату. Все замирают, напряженно ожидая моих дальнейших действий, но я лишь бросаю на него испепеляющий взгляд и выхожу из комнаты. Циферблат часов напоминает: не позднее чем через сорок пять часов и девять минут я должна быть в России, поэтому направляюсь прямиком к оружейной комнате, достаю из кармана ключ и открываю дверь в комнату страха. Здесь хранится все оружие. Взглянув на мониторы камер наблюдения, вижу, что Неро и мексиканцы все еще в кабинете. Беру пистолет сорокового калибра, запасную обойму к нему и засовываю их за пояс джинсов, по соседству с уже торчащим оттуда девятимиллиметровым стволом. Затем открываю ящик за ящиком, натыкаясь на все возможные виды патронов, пока не нахожу то, что мне нужно — пару небольших шприцов. Прячу их в карман толстовки и выхожу из оружейной.