Целовать девушек
Шрифт:
Он следовал за Алексом на безопасном расстоянии, пока тот шел по территории университетского городка Дьюка. Он много читал о Кроссе. Ему было известно все об этом психологе и детективе, который заработал себе имя, выследив похитителя-убийцу в Вашингтоне. Так называемое преступление века, о котором взахлеб кричала и брызгала слюной пресса.
«Так у кого все козыри в этой игре? — хотелось ему крикнуть вслед доктору Кроссу. — Я знаю, кто ты. А ты обо мне ни черта не знаешь. И не узнаешь никогда».
Кросс остановился. Достал из заднего кармана брюк блокнот и сделал какие-то записи.
«В
Казанова смотрел вслед удаляющемуся Алексу Кроссу, пока тот не пропал из вида. Мысль о том, что Кросс действительно выследит и поймает его, совершенно невероятна. Этому не бывать никогда.
Он рассмеялся, но тут же осекся, так как воскресным днем в университетском городке Дьюка было полно народа.
«Ключа к разгадке нет ни у кого, доктор Кросс. Уловили?.. В этом весь секрет!»
Глава 23
Я снова стал уличным сыскарем.
Почти все утро понедельника я провел в разговорах с людьми, знавшими Кейт Мактирнан. Последняя жертва Казановы училась на первом курсе медицинского факультета. Ее похитили из собственной квартиры на окраине Чепел-Хилла.
Мне хотелось составить психологический портрет Казановы, но информации явно недоставало. Интересное положение. ФБР не помогает. Ник Раскин упорно мне не звонит.
Профессор медфака Северной Каролины сказал мне, что за последние двадцать лет не встречал такой добросовестной студентки, как Кейт Мактирнан. Другой преподаватель добавил, что прилежание и способности были у нее действительно на высоте, но «самое удивительное в Кейт — характер».
По этому поводу все были единодушны. Даже конкуренты-коллеги в клинике признавали, что Кейт Мактирнан — нечто из ряда вон выходящее.
— Я никогда не встречала женщину, которая была бы так чужда самолюбованию, — поделилась со мной одна из ее сокурсниц.
— Кейт совершенно одержимая, но понимает это и посмеивается над собой, — сказала другая.
— Она просто чудо. Все в больнице потрясены кошмарной новостью.
— Это светлая голова и сокрушительное упорство.
Я позвонил Питеру Макграту, профессору истории, и он хоть и без особого желания, но все же согласился со мной поговорить. Кейт Мактирнан встречалась с ним на протяжении четырех месяцев, но их связь внезапно прервалась. Профессор Макграт оказался высоким, спортивным и слегка надменным.
— Можно сказать, что я облажался с треском, не удержав ее, — признался мне Макграт. — Да так оно и было. Но я просто не мог тягаться с Кейт. Подобной силы воли я не встречал ни у мужчин, ни у женщин. Боже, поверить невозможно, что такое приключилось с Кейт.
Он был бледен и, очевидно, потрясен ее исчезновением. Во всяком случае, так казалось.
В конце концов, я решил перекусить в шумном баре университетского городка Чепел-Хилл. Кругом слонялись орды студентов, толпились вокруг бильярдного стола, а я сидел один со своим пивом, неаппетитным жестким чизбургером и неотступными мыслями о Казанове. Долгий
Я мысленно вернулся к Кейт Мактирнан и всему, что услышал о ней сегодня. Именно таким образом обычно приходят к раскрытию преступления. По крайней мере, таков мой метод. Собирается информация. Накапливается в голове. В конце концов нащупываются связи между разрозненными фактами.
Казанова выбирает не просто физически привлекательных женщин, неожиданно осенило меня в баре. Он выискивает самых неординарных из их числа. Подбирает недотрог… женщин, желанных всеми, но не доступных никому.
Он их где-то собирает вместе.
«Почему только самых необычных?» — задался я вопросом.
Напрашивался лишь один ответ: «Потому что он сам причисляет себя к таковым».
Глава 24
Я чуть было не вернулся, чтобы еще раз поговорить с Мэри Эллен Клаук, но передумал и пошел обратно в гостиницу «Вашингтон-Дьюк». Там меня ожидало несколько сообщений.
Первое поступило от приятеля из Вашингтонского управления полиции. Он обрабатывал на компьютере информацию, которая была мне необходима для воссоздания психологического портрета Казановы. Я прихватил с собой «лэптоп» и надеялся им воспользоваться в ближайшее время.
Журналист по имени Майк Харт звонил четыре раза. Я припомнил его имя и знал, какую газету он представляет — бульварный листок из Флориды под названием «Нэшнл стар». За репортером укрепилось прозвище Бессердечный Харт. [8] Бессердечному я перезванивать не стал. Однажды обо мне уже упоминалось на первой полосе «Стар», и этого одного раза хватит на всю оставшуюся жизнь.
Детектив Ник Раскин наконец-то соблаговолил отозваться на один из моих настойчивых звонков. Оставил короткую записку: «У нас ничего нового. Если что, дам знать». Верилось в это с трудом. Я не доверял ни детективу Раскину, ни его шестерке Дэйви Сайксу.
8
Фамилия Харт созвучна английскому слову «сердце».
Сидя в уютном кресле своего номера, я забылся в беспокойном сне, одолеваемый отчетливыми и жуткими видениями. Монстр, как будто сбежавший с картины Эдварда Мунка, [9] преследовал Наоми. Я был бессилен ей помочь, мне оставалось лишь в ужасе наблюдать за кошмарной сценой. Не нужно быть опытным психотерапевтом, чтобы растолковать подобный сон.
Проснулся я от ощущения, что кто-то чужой присутствует в моем номере.
Я осторожно положил руку на рукоятку револьвера и застыл без движения. Сердце бешено колотилось. Каким образом кому-то удалось пробраться в мой номер?
9
Мунк Эдвард (1863–1944) — норвежский художник.