Целовать девушек
Шрифт:
Позволить себе свидание «учебным вечером» — что в ее понимании распространялось почти на все вечера недели — она не могла категорически. Обычно она устраивала себе выходные по субботам, но к концу недели слишком утомлялась для «пред» или «пост» любовных ритуалов.
Так было с тех пор, как она окончательно порвала свою то вспыхивающую, то снова угасающую связь с Питером Макгратом. Питеру было тридцать восемь лет, доктор исторических наук, ума незаурядного. Красив до неприличия, но, с ее точки зрения, излишне самовлюблен. Разрыв прошел куда
Прошло уже четыре месяца без Питера. Ничего не попишешь. Хорошего мало, но и не настолько страшно, чтобы нельзя было пережить. Кроме того, она отдавала себе отчет, что расстались они только по ее вине. Питер здесь ни при чем. Расставание с любимыми — ее извечная проблема: часть ее прошлого. Настоящего? Будущего?
Кейт Мактирнан поднесла к глазам руку с часами. Забавная модель с Микки Маусом, подарок сестры Кэрол Энн, но ходят исправно. Помимо всего, часы служили ей напоминанием: никогда не задирай нос, потому что ты теперь доктор.
Черт! Дальнозоркость прогрессирует — а ей нет и тридцати одного! Совсем старуха. Она была старше всех на медицинском факультете университета. Уже половина десятого вечера, давно пора спать.
Кейт решила отложить посещение кафе и отправиться назад, на свою «виллу». Подогреет мяса с красным перцем, а может, еще и выпьет чашку горячего шоколада со взбитыми сливками. Спрятаться под одеялом, слегка подкрепившись и прихватив с собой книжку Кормека Маккарти, совсем не так уж и плохо, если рассудить здраво.
Как у большинства публики в Чепел-Хилле, в отличие от более зажиточных обитателей Тобакко-роуд в Дьюке, у Кейт были серьезные проблемы с наличностью. Она занимала трехкомнатную квартирку на верхнем этаже деревянного дома, типичного загородного «особняка» Северной Каролины. Краска со стен облупилась, и создавалось впечатление, будто дом «линяет». Стоял он в глухом конце Питтсборо-стрит в Чепел-Хилле. На аренду уходила приличная сумма.
Первое, что ей понравилось на этой улочке, когда она здесь поселилась, были деревья. Старые широколиственные деревья, не сосны. Их длинные раскидистые ветви напоминали пальцы морщинистой старухи. Она прозвала свою улицу Старушкин закоулок. Где же еще может поселиться старушка с медицинского факультета?
Домой Кейт вернулась без четверти десять. На первом этаже дома, который принадлежал вдове из Дарема, никто не жил.
— Я вернулась. Это — Кейт, — крикнула она мышиному семейству, проживавшему где-то за холодильником. Ей не хватало духу их вывести. — Вы по мне скучали, ребята? Наверное, еще не ели?
Она включила свет в кухне, и раздалось противное гуденье, которое она ненавидела. На глаза попалась бумажка с высказыванием одного из ее профессоров: «Студенты-медики должны вырабатывать в себе смирение». Ну уж в этом ей не откажешь.
Зайдя в свою маленькую спальню, Кейт облачилась в мятую черную спортивную рубаху, которую никогда не удосуживалась гладить. Глажка в наше время не самое
Кейт зевнула, подумав о предстоящем завтра шестнадцатичасовом рабочем дне, который начнется для нее с пяти утра. Черт подери, ей нравилась такая жизнь! Нравилась, и все тут!
Она плюхнулась на скрипучую двуспальную кровать, покрытую простыми белыми простынями. Единственным украшением были два цветных шифоновых шарфика, привязанных к столбикам кроватной спинки.
Отказавшись от идеи мяса с перцем и шоколада со взбитыми сливками, она положила «Прелестных лошадок» поверх стопки непрочитанных номеров «Харперс» и «Нью-Йоркер», погасила лампу и через пять секунд уже спала. Пора прервать увлекательную дискуссию с самой собой на ночь.
Кейт Мактирнан и не подозревала, что за ней следят, идут по пятам с того момента, как она ступила на многолюдную красочную Фрэнклин-стрит, что ее «отобрали».
Ваша очередь, доктор Кейт.
Тик-трах.
Глава 17
«Нет! — пронеслось в голове у Кейт. — Это мой дом». Она чуть было не произнесла эти слова вслух, но вовремя одумалась.
В квартире кто-то чужой!
Не очнувшись толком ото сна, она ясно отдавала себе отчет в том, что ее разбудил посторонний шум. Сердце затрепыхалось и, казалось, подкатило к самому горлу. Боже мой! Только не это!
Она застыла без движения, приподнявшись на подушке в изголовье кровати. Несколько тревожных секунд тянулись словно века. Она не шевелилась. Затаила дыхание. Молочные отблески лунного света проникали сквозь стекла и наполняли спальню таинственным полумраком.
Она сосредоточенно вслушивалась в звуки дома, в каждый шорох и скрип старого здания.
Сейчас до ее слуха не доносилось ничего необычного, но она готова была поклясться, что прежде слышала что-то. Сообщения о недавних убийствах и похищениях людей в районе Университетского треугольника наполняли сердце страхом. «Перестань дурить, — сказала она себе. — Нечего зря себя накручивать».
Она медленно села и продолжала вслушиваться. Может быть, окно открылось от ветра. Надо встать и проверить все окна и двери.
Впервые за последние четыре месяца ей по-настоящему не хватало Питера Макграта. Питер не смог бы ничем помочь, но с ним ей было бы спокойнее. Даже со старым милым недотепой Питом.
Нельзя сказать, чтобы она смертельно перепугалась или почувствовала себя беззащитной. С большинством мужиков она запросто может справиться. Дралась классно. Питер часто говорил, что не завидует тому парню, который рискнет с ней связаться. Он слегка побаивался ее физической силы. Но схватки по каратэ в спортзале — это одно, а здесь все по-настоящему.