Целительница будущего короля
Шрифт:
У него был такой пристальный взгляд, что хотелось спрятаться.
– Эм, – я подавила желание отступить. – Возможно, об этом стоит спросить ваших многочисленных женщин? Потому что я не знаю.
– Им как раз всё было так… Значит, дело в них? Но ведь Кайден тоже далеко не девственник, и тебе это не мешает.
Внутри похолодело, а жар прокатился по лицу, сосредоточившись на щеках.
– О его женщинах не болтают на каждом шагу, – прошептала я, – и никто не говорит, что я его развлечение на
Ладони Чигару скользнули по моим плечам на шею, обхватили лицо.
– Никого не слушай, – он наклонился ко мне, потянулся губами.
Напряжение, копившееся всю дорогу сюда, выплеснулось парализующей магией. Это было почти невольно – но пальцы Чигару на несколько мгновений ослабли, и я вывернулась, просочилась мимо разворачивающегося следом за мной Чигару к дверям.
– Спокойной ночи, милый! – нарочито громко попрощалась я для стражников.
От «милый» у Чигару широко распахнулись глаза, он растерялся буквально на секунду, но этого мне хватило, чтобы распахнуть дверь и нырнуть в темноту.
Пальцы обожгло колючими ударами магии. Я так растерялась от внезапного приступа потребности исцелять, что не услышала, не заметила в темноте надвигающуюся фигуру, просто вдруг сильные руки обняли меня, прижимая к широкой груди. И я узнала Кайдена – по запаху, по его теплу, по рукам и буйству моей магии.
– Эйна, – прошептал Кайден и поцеловал меня жадно, яростно.
Его губы были сладкими, с привкусом специй, и сминали мои в безумном, исступлённом порыве, словно Кайден не мог остановиться.
***
Кайдену дважды приходилось слышать о действии возбуждающего зелья. Первый раз – от отца. Тот описывал состояние под ним как опьянение с обострённой остротой желаний и вялостью ума. В его версии это было что-то жуткое и отвратительное, несмотря на удовольствие.
В описании Чигару ситуация выглядела иначе: под винцо тот со смехом рассказывал, как с набухшим органом наперевес убегал от Реи, прятался по шкафам, под кроватями, и в итоге перепачкал ей одежду.
Для Кайдена знакомство с зельем началось с присланного за ним слуги Венанции. Идти Кайден не хотел, но и отказать после того, как Венанция на него уже разозлилась, не решился. Тем более, ему следовало отвлечься от навязчивой мысли, что Чигару увёл Эйну на поддельное, но всё же свидание.
Неладное Кайден заподозрил, когда Венанция извинилась за резкость и безосновательную ревность. Она никогда не извинялась добровольно, даже если была неправа. Заставить попросить прощения её мог только король.
А тут Венанция была мила, любезна, предложила угоститься сладостями из засахаренных фруктов и вином с пряностями. Благообразия встрече придавали вышивавшая в углу жена ключника,
«Я никогда не попаду в такую же дурацкую ситуацию, как мой отец», – всю жизнь считал Кайден, поэтому смело отпил вина и принялся обсуждать с Венанцией будущий турнир.
Едва в голове зашумело, что просто не могло случиться после нескольких глотков, Кайден отставил кубок и попытался откланяться.
– Держите его! – приказала принцесса охранникам.
Те замерли в нерешительности: не аристократам нападать на герцога чревато. В голове у Кайдена шумело всё сильнее, но он среагировал быстро: растолкал щитами людей Венанции, нырнул в соседнюю комнату, оттуда выскочил в гардеробную, из гардеробной – в комнату для слуг, уже оттуда в коридор – и бросился бежать.
Главное для него было скрыться из виду хотя бы ненадолго, тогда можно будет спрятаться под иллюзией.
Венанция пустила по его следу слуг, подняла стражу с требованием найти его и доставить к ней.
В уголке зала под иллюзией Кайден пережил первые приступы мучительного желания, первые попытки здравого смысла ускользнуть от сознания, сосредоточенного на жажде обладать. Кайден думал об Эйне. Не как о целительнице, хотя о её помощи просто мечтал, а как… о самой прекрасной девушке, которую видел в жизни. Его руки, всё тело горело от воспоминания, как она лежала на нём, как он её целовал.
В полубреду Кайден добрался до комнат Эйны. Возле них дежурили прикормленные им стражники, но он не верил в их абсолютную верность. А несколько минут спустя к покоям Эйны злым вихрем примчалась Венанция, распахнула двери.
Навстречу ей вышли слуги и отчитались:
– Мы обыскали всё, его там нет.
Венанция прошлась по комнатам сама и так же яростно покинула их, что-то бормоча под нос и стискивая рукоять кнута, мелодично позвякивающего металлическими лезвиями.
Пока слуги провожали её перепуганными взглядами, Кайден, иллюзией сливаясь то с полом, то со стенами, за их спинами проскользнул в покои Эйны.
В горячечном, полном её самых непристойных образов бреду, он добрался до купальни и накачал в ванную холодную воду.
Именно холодная вода, в которую Кайден, сбросив одежду, с шипением погрузился, помогла проясниться мыслям. В воде, постукивая зубами, прикрываясь иллюзиями, Кайден лежал, когда слуга привёл с выгула Черныша, когда Венанция ещё раз пробежалась по покоям Эйны и даже заглядывала в купальню.
Солнце заходило, и покои погружались во мрак. Кайден постоянно добавлял холодную воду, но всё равно сгорал от желания, от исступлённых, неистовых, нежных и яростных фантазий, где была Эйна и только Эйна.