Цель
Шрифт:
— Предел мечтаний, — наблюдая за этим восторгом, выдавила Ева, не переставая улыбаться. — У нас пикник?
— Ты же хотела простых вредностей и незатейливого времяпровождения, — пожал плечами Адам. — Что правда притащить сюда обычных горожан я не рискнул. Надеюсь, наша компания тебя устроит. Немного расслабимся перед сеансом психотерапии. Ты ведь не забыла?
— Даже если бы я и хотела забыть, какая-то часть меня постоянно видит перед собой твою иссеченную спину, — Ева постаралась произнести это как можно мягче, но Адам уже успел надеть на своё лицо холодную невозмутимую маску отчуждения. — Адам
— Похоже, ты действительно самозабвенно любишь своего ребёнка, — сдавленным голосом ответил Адам. — Это качество я готов любить в тебе Ева, как и твой профессионализм. Но иметь меня настоящего …. — какое-то время они просто смотрели в глаза друг другу. — Ни тебе, ни Нику не позавидуешь — вот тебе мнение моего настоящего «я». Чем старше будет становиться мой сын — тем жестче будут к нему мои требования, невзирая на мою любовь к нему. С тобой тоже самое. Когда я буду что-то требовать — это невозможно будет не исполнить. Но ты, и наш сын обладаете одной общей наследственной чертой — вы склонны к бунтарству. Поэтому ко всем прочим жертвам, тебе придется пойти на ещё одну — уступать.
— То есть, уступать всегда должна только я? — пораженно выдохнула Ева.
— Ага.
— Супер. … А что если ты попросишь меня сигануть с небоскрёба?
— Я никогда не потребую ничего такого, что могло бы тебе навредить! — отрывисто произнёс Адам, и от этого его тон стал жёстче.
— А знаешь что, — превозмогая борьбу своих эмоций Ева напустила на себя беспечный вид, — Мне нравится твоя предыдущая идея на счёт расслабиться.
Пока Ева доставала хот-доги, Адам открыл пиво, полулёжа растянувшись на пледе. Ник тискался со щенком, и ему пока было не до родителей.
— Завтра предновогодний благотворительный вечер, — заговорил Адам уже с другой интонацией, как только Ева уселась рядом с ним. — Я как претендент на место мэра обязан там быть, и конечно же от меня ожидают солидное пожертвование. Твоё присутствие обязательно.
— Зачем тебе это? Я имею в виду пост мэра. У тебя много лишнего времени и энергии?
— Это всё интриги Ева, хитросплетение ошибок, выгод и истерик, — хмыкнул Адам, не спеша отпивая пиво, краем глаза следя за Ником. — Кресло мэра и его головная боль мне нужны меньше всего. Но ведь мои конкуренты этого не знают, впрочем, как и избиратели. Я красиво сойду с дистанции в нужный мне момент.
— Со мной ты тоже играешь?
Пока её испытывающий взгляд, теряя терпение сверлил в нём дыры, он намеренно оттягивал свой ответ, откусывая и жуя хот-дог.
— Ты Ева … нечто иное, — нахмурился Адам, соизволив ответить. — От тебя я не жду дивидендов, я не вкладываю в тебя инвестиции и не планирую слияния компаний. С тобой в моём лице
— Идиотский вопрос, и возможно преждевременный, но когда ты сказал, что мы поженимся, что ты имел в виду? Вернее как ты это себе представляешь?
— Тебе бы хотелось пышного торжества? — бросил он на неё испытывающий взгляд своих живых голубых глаз, таким он становился лишь с ней и малышом.
— Вовсе нет, если наш с тобой брак так уж необходим, то я предпочитаю просто узаконенные отношения через мирового судью, роспись на бумаге, без излишнего выпендрёжа, — быстро выдала Ева, пока Адам не успел её перебить.
— Поддерживаю. Сообщим о свадьбе задним числом, как уже о свершившемся факте. Это тебе мой такой экстравагантный свадебный подарок — ни толпы гостей, ни примерки белых платьев, ни изнуряющих репетиций и слов клятвы, ни свадебного путешествия. Идеальная по рентабельности сделка. Сэкономлю кучу денег.
— О, благодарю за проницательность и тонкое улавливание моих потребностей, — с лёгкой иронией бросила Ева. — Удивительная душевная щедрость для человека без сердца. Как же мне повезло, что ты не выносишь публичности.
— Но свадебные фото всё же придётся сделать для хроники. … Начнём репетировать счастье прямо сейчас, — Адам потянулся за камерой. — Ник, сфотографируешь нас с мамой?
Они фотографировались втроём, и даже вчетвером если считать щенка. Адам с хохочущим Ником, который забирался к нему на плечи или требовал, чтобы отец подбрасывал его вверх. Ева снимала их с удовольствием. А вот чтобы заставить её смеяться в камеру, Адаму даже пришлось её щекотать. И было нечто необычное в том, когда объединивший их ребёнок, после стольких перипетий, неумело щёлкает камерой, пытаясь запечатлеть их поцелуй.
В этом доме у неё якобы теперь была своя комната с просторной гардеробной и шикарной ванной комнатой, но так как ночевать им с Адамом предполагалось вместе, то сюда Ева заглянула только чтобы переодеться. Лежащая на кровати нежно белая роза и красная бархатная коробочка тут же привлекли её внимание. Записки не было, но догадаться было нетрудно, когда открыв коробочку она обнаружила там кольцо.
— Извини, я не романтик. Возможно, день, когда тебе сделали именно это предложение, не отложится в твоей памяти, как чувственный и яркий момент. Но в таких случаях, кажется, положено спрашивать. Ты выйдешь за меня Ева? — в дверях раздался голос Адама.
— Да. Я выйду за тебя Адам Пирс и очень надеюсь на ещё один свадебный подарок, — сдержанно улыбнулась она, поймав его взгляд. — Я хочу восстановления моих родительских прав.
— В ближайшее время мои юристы займутся этим вопросом. Когда оденешься, загляни в мой кабинет, нужна твоя роспись, — тон Адама стал по-деловому сухим.
Еве особо и гадать не приходилось, она была уверенна, что перед ней положат брачный контракт, и она уже заранее знала, что подпишет его не глядя.
— И даже не прочтёшь? — изумился Адам, явно сбитый с толку.