Цель
Шрифт:
— Я понимаю, — сдержано кивнула Ева, нервно кусая губы. — Твоя репутация не должна серьёзно пострадать, поэтому в твоих … и в моих интересах продемонстрировать обществу крепкую семью либо же жестко опровергнуть нашу с тобой связь. … И как же теперь всё будет Адам? — в каком-то смысле она была даже рада, что стоит перед ним голой. Желание не давало разгуляться его садизму, в который он любил облачать свои поступки.
— Твоё решение остаться со мной и сыном окончательное? — Адам сделал выбор в её пользу, и Ева поняла, что своё решение он уже принял давно, и никакие сплетни не могли это
— Я прошла через бедность, банду чёрных подростков и тюрьму. Думаю, у меня хватит стойкости выдержать ещё и такого типа как ты, даже если ты и олицетворяешь собой природный катаклизм. Я выдержу, если у меня будет возможность растить моего ребёнка. А ты готов Адам Пирс к новой головной боли?
— Должно быть занимательно, — резко притянув её за шею, Адам впился в неё поцелуем, одновременно с этим сбрасывая с себя одежду.
Её решение остаться с ними, её податливость его напору, словно сняли все ограничения, которые до этого удерживали его. Дорвавшись до тела желанной девушки, Адам выпустил всю свою ненасытность и неистовое желание пребывать в эйфории. Это было уже больше похоже на наркотическую зависимость, гормоны, которые вырабатывал его мозг в момент оргазма, погружали его в ни на что не похожее удовольствие.
— Адам мне больно! — вскрикнула Ева, когда он решил попробовать иначе. И ей пришлось применить физическую силу, чтобы остановить его. Вырываясь, она применила запрёщенный приём. — Так не пойдёт! Если мне что-то в постели неприятно, ты не можешь делать это насильно! … Адам? — Ева примирительно коснулась щеки застывшего в смятении и боли мужчины. — Должен быть какой-то предел, ты изнуряешь меня, и себя, я уверена. Нельзя вот так безудержно. Пожалуйста. Это может стать серьёзной проблемой между нами. А я этого не хочу. … Адам не молчи, скажи что-нибудь.
— Ты права, — нехотя, и даже виновато выдавил он, — Мне нужно взять над этим контроль. Такого больше не повторится. … Обещаю. Прости … прости меня.
Она догадывалась, что слово «прости» Адам произносил редко и в больших исключениях.
Одеваясь, Адам повернулся к ней спиной, и Ева охнула, увидев его покрытую старыми и не очень шрамами спину.
— Это … что? — успела испугано выдавить она, прежде чем он резко крутанулся к ней лицом. — Адам откуда у тебя столько шрамов?
Он смотрел на неё и напряженно молчал. И чем дольше он молчал, тем страшнее казалась причина этого истязания.
— Человеческой физиологии необходимо испытывать удовлетворение, иначе человек становится безумным и опасным, — не хотя выдавил Адам сухим тоном, — Секс был мне недоступен, удовольствия от пищи мне было недостаточно, с чувствами как ты уже знаешь у меня тоже всё запутано, поэтому удовольствие от красивых пейзажей я так же не получал, ни от драйва, ни от выпивки. Наркотики отрицаю принципиально. Но я нашел другой способ. И это ещё одна сторона моей травмированной психики. Я могу получать удовольствие от собственной боли, — с осторожностью пояснял Адам, следя взглядом за реакцией сидящей рядом Евы. — До того как у меня родился сын, я считал себя выродком. С появлением Ника я позволил себе иметь надежду, что смогу как-то вписаться в этот мир.
— Ты …
— Сам. Не в моей натуре доверяться. Это были интимные моменты наедине с собой.
— Как часто?
— По-разному, — Адам говорил отрывисто и холодно. По всей видимости, ему был неприятен этот разговор, но он посчитал нужным прояснить ей и эти моменты. — Иногда я это делал каждый день, иногда раз в месяц. Это зависело от настроения. Отцовство что-то изменило во мне, и истязаться я стал гораздо реже. А когда я занимаюсь с тобой любовью, когда ты рядом, мне это и вовсе не нужно. Но … сегодня … меня кое-что смутило. Поэтому завтра я договорюсь о приёме у моего психотерапевта, необходимо чтобы ты съездила к нему вместе со мной, — его непроницаемое лицо помрачнело дальше некуда.
— Объясни, — шепнула Ева, она конечно же уже догадалась, но ей хотелось чтобы он говорил об этом.
— Я … испытываю огромное удовольствие от нашего с тобой секса, и сейчас я понимал, что делаю тебе больно, но я не хотел останавливаться, я хотел … насладиться твоей болью, и почувствовать что будет если её смешать с моим оргазмом. … Теперь ты меня боишься?— на его скулах нервно заиграли желваки.
— Не знаю. …Боль не приносит мне удовольствия Адам. Ни своя, ни чужая. Это неприемлемо. И я была бы только «за», если бы тебе помогли справиться с этой проблемой, — Ева держалась скованно, предпочитая, чтобы с ними был кто-то ещё, лишь бы не оставаться с ним наедине.
— А если это неизлечимо? — резко вскинулся Адам.
— Всё-таки я надеюсь, что ты сможешь контролировать это в себе. … Прежде чем я потеряю сознание от голода и истощения, я могу увидеться с сыном? — тему было пора закрывать, по крайней мере, на сегодня.
— Конечно. … Ева, ты должна понимать, что для тебя, для нас многое теперь изменится, — Адам осторожно прикоснулся к ней, словно проверяя, не станет ли она от него шарахаться. Но Ева не отклонилась, напротив, она даже попыталась ему улыбнуться. — Ты сделала выбор.
— Всё уже и так изменилось Адам. Резко и кувырком. Свалилось на неподготовленные головы. Не стану скрывать, мне будет трудно оставить Эджея, и уж точно я его не забуду и не перестану любить. …Нам с тобой, конечно, нужно будет многое обговорить, и я выслушаю твои правила, но позже. Сейчас я просто хочу обнять Ника. И ещё одеться, если можно. Мой телефон у тебя?
Накалённость обстановки быстро развеялась, и атмосфера снова позволяла вести себя непринуждённо, либо же удачно претворяться расслабленным.
И тем не менее Адам облегчённо вздохнул, видя, что она не собирается воспринимать его в штыки или убегать в панике. И впервые, что-то шевельнулось в его душе, благодарное этой девушке за понимание.
— При тебе не было ни клатча, ни телефона, когда тебя нашли. Возможно, ты оставила его в клубе. Хочешь позвонить ему? — снова слегка нахмурился он.
— Да, это будет правильно. Но разговор может занять много времени, и наверняка выбьет меня из колеи. Поэтому, с твоего позволения, я позвоню Эджею после общения с сыном. Ник не должен видеть меня зарёванной.