Цель
Шрифт:
— Такое ощущение, что мы участвуем в каком-то безумном шоу, — протянула она, тяжело вздохнув. — Если бы мои мысли могли выпирать наружу, моя голова тогда выглядела бы как сложно геометрическая фигура. …Слишком холодно и пусто в этой комнате Адам, здесь нет тебя. Шикарно, дорого, но из этой спальни хочется сбежать.
— Хочешь сказать, ты бы её не прорекламировала? — хмыкнул Адам. — Нужно постельное в цветочек?
— Хотя бы. Серебро и синий лёд. Где уют? Это словно стенд, на котором заряжается робот. Я здесь вряд ли засну! — поставила приговор Ева, возмущённо сложив руки на груди.
—
— Нет, — упрямо мотнула она головой.
— Ладно. Взглянем на остальные?
Это была одна из гостевых спален, последняя, которую Ева ещё не раскритиковала. В ней никто не жил, поэтому там нельзя было почувствовать характер, уловить атмосферу. Она больше напоминала гостиничный номер в очень дорогом отеле.
— Нежно-пастельные тона, белоснежные простыни, мебель из красного дерева, ваза с цветами. Уже что-то. Предыдущая вообще была кошмарно чёрно-белой. А эта … с чистого листа. В такой спальне так и хочется сказать — «начнём всё заново», — резюмировала она, под пристальным взглядом Адама.
— Не может быть. А я уже начал думать, что мы ляжем в прихожей на полу. Тебе там кажется понравился ковёр.
— Мы умеем шутить? — издевательски вскинула она брови.
— Язвишь? — ответил ей тем же Адам. — Значит, ты не так уж и выдохлась. Можем внести в эту спальню немного эротики и интима. Я легко отменю своё обещание не прикасаться к тебе сегодня. Так как?
— Спокойной ночи Адам, — поцеловав его в щёку, Ева быстро забралась под одеяло, пока он не передумал.
Ей не спалось. В голову лезли мысли, в основном горькие. Воспоминания об Эджее, она пыталась представить каково ему сейчас, и от этого ей становилось только хуже. Адам неслышно лежал на своей половине кровати. Ева начала беспрестанно вертеться, пока не села в постели, без малейшего намёка на сон.
— Ты спишь? — спросила она его в темноте.
— А это разве возможно когда ты вертишься вокруг своей оси?
— Ну, прости. Ты сам настоял спать вместе. … Адам, расскажи мне, как ты растил нашего сына без меня? Что чувствовал? Как справлялся? Ведь Ник тогда был совсем малюткой. Ему нужно было менять подгузники, кормить, гулять на свежем воздухе. У меня отняли эти переживания, или я сама их у себя отняла, я не знаю, как это происходило. Какое слово он сказал первым? Расскажи мне хоть что-то. Пожалуйста, поговори со мной, — поддавшись порыву, Ева тронула его за плечо.
— Это … ощущение отцовства так завораживало меня, — произнёс Адам, тоже садясь в кровати. — Я мог часами сидеть и смотреть как он спит. Когда он плакал, я брал его на руки и долго-долго носил, укачивая, с всё тем же ощущением, что я обладаю несметным сокровищем. … Меня захватывали чувства, и так сильно со мной было впервые, не считая тех времён, когда я сам был ребёнком. Ник научил меня улыбаться. Его беззубая детская улыбка делала меня самым счастливым из всех живущих отцов. Часто я сам менял ему подгузники, сам кормил, катал в коляске, конечно когда вырывал время между сделками и совещаниями. У меня было две опытных няни, на которых
Адам замолчал, услышав всхлипывания и сдавленные рыдания.
Свернувшись клубочком, Ева горько плакала в подушку. Через какое-то время, она почувствовала, как его крепкие руки обняли её, собственнически прижимая к себе.
— Не стоит искать себя в прошлом Ева, давай лучше создадим наше общее будущее, — прошептал Адам.
Как ни странно, но она уснула в этих объятьях, слушая дыхание нелюбимого мужчины.
В спальне было тихо-тихо. Но когда Ева открыла глаза, к своему удивлению она увидела сидящего рядом с собой Ника.
— С добрым утром, мой мышонок. И давно ты здесь сидишь?
Улыбаясь, он пожал плечами:
— Я сторожил твой сон. Папа сказал, что когда-нибудь ты всё равно проснёшься, — ласково прильнул он к ней. И без особых познаний в детской психологии Ева видела, что ребёнку не хватало материнской любви, поэтому он всё время искал возможности прикоснуться к ней, забраться на руки, завладеть её вниманием.
— А где же сам важный мистер Пирс?
— Я тоже мистер Пирс! — просиял Ник. — А папа уехал по делам, но сказал, что когда вернётся — нас будет ждать сюрприз.
— Ух, ты! А пока ты в доме за главного? — рассмеялась Ева.
— Ты красиво смеёшься мама, — влюблёно посмотрел на неё четырёхлетний малыш. — Никуда не уйдёшь? — шепотом переспросил он.
— Нет, теперь мы будем жить втроём — ты, я и папа. — Знаешь, где наш завтрак?
Они были так увлечены игрой, что Ева не сразу заметила наблюдающего за ними Адама. Он притаился рядом с громадными мягкими игрушками Ника, удобно замаскировавшись между драконом и медведем.
В обычной серой футболке и разношенных джинсах, его тёмные волосы были влажными как после душа, пронзительно голубые глаза оценивали. Но как только он понял, что его присутствие обнаружено — непринужденно улыбнулся, направившись к ним.
— Как ты, чемпион? — любя взъерошил он Ника, переведя взгляд на Еву. — Хорошо проводите время?
— У нас всё отлично. Сделали кучу прикольных фоток, — отозвалась она, при виде его неловко замирая от их попытки создавать образ семьи. — Правда, Ник ни на минуту не забывал про какой-то обещанный ему сюрприз.
— Что ж время пришло! — подхватив сына, второй свободной рукой Адам взял за руку Еву.
— Почему у меня в странном предчувствии нервно сводит живот? — пробормотала она, на что Адам только загадочно усмехнулся.
Внизу, в малой гостиной их действительно ждал сюрприз.
Во-первых, вся мебель вдруг исчезла, вместо этого весь пол был застлан газонной травой, вдоль стен стояли кадки с живыми цветами и молодыми елями, в воздухе порхали яркие инфантильные бабочки-однодневки, посередине был расстелен плед для пикника, рядом стоял электро-гриль с подогретыми хот-догами, корзинка со всякими сладостями и упаковка пива. А во-вторых, на этом зелёном поле сидел потешный щенок, при виде которого Ник завизжал от счастья, испугав бедное животное.