Царьград. Трилогия
Шрифт:
– Откуда ты, друг? – удивленно переспросил один из турков – высокий худой усач.
– Из сотни Енгибара! – выкрикнув первое попавшее на ум имя, Алексей подбоченился, положив руку на эфес сабли, и, требовательно оглядев воинов, тряхнул головой. – А вы кто?
– Вот уж не думал, что сотня Енгибара уже здесь, – задумчиво проговорил усач. – Как же вы успели-то?
– А вы больше ворон считайте!
– Ла-а-адно, – усач неожиданно улыбнулся, похоже, что он был среди остальных главным. – Так, говоришь, в этом доме много добра?
– Хватит
– А что ж ты не взял?
– Так не унести! Говорю же – не унести.
Где-то неподалеку послышались громкие вопли и стук копыт.
– Поспешим же! – прислушиваясь, озабоченно крикнул усатый. – Не то как бы нам не остаться без добычи!
– Не останетесь, – Алексей ухмыльнулся. – Город большой, добычи хватит на всех. Хвала Аллаху, что мы его наконец захватили! Аллах акбар!
– Аллах акбар! – хором выкрикнули воины и все как один бросились во двор.
– Эй, эй! – закричал им вослед протокуратор. – Девку хоть оставьте побаловаться! Вы-то еще успеете.
Подбежав, он крепко ухватил несчастную за веревку, наброшенную ей на шею.
– А, забирай… – подумав, махнул рукой державший девку юнец и, бросив веревку, побежал вслед за остальными. По пути оглянулся, предупредил:
– Смотри, она кусается!
– Ничего… зубы-то пообломаю.
Турок скрылся в воротах.
Рыжая девчонка со страхом посмотрела на нового повелителя.
– Ты кто? – спросил тот по-гречески.
– Господин, пожалуйста, не убивайте меня! – упав на колени, взмолилась девушка. – Я буду вам верной рабою.
– Ага, верной, – молодой человек пристально осматривал местность, соображая, куда теперь деваться. – Ты ж, говорят, кусаешься!
Девчонка сверкнула глазами и, не успел Алексей опомниться, как та выхватила у него из-за пояса кинжал…
Если б не латы!
– Ну ты и стрекоза! – Протокуратор схватил девушку за руку, и в этот момент из-за угла вылетели конные турецкие воины – сипахи.
Зарябило в глазах от разноцветных одежд, красные бунчуки на коротких пиках казались фонтанами крови. У седел коней качались отрубленные человеческие головы.
– Красивая девка! – закружив, поцокал языком толстый рыжебородый сипах. – Красивая, вах! И, верно, еще девственница!
Его приятели гнусно заржали.
– Какая девственница? Клянусь Аллахом, мы только что отымели ее вдесятером! – столь же громко захохотал Алексей. – Все мои друзья сейчас там, в этом богатом дворце… а я вот вожусь с ней. Думаю удавить… Или нет! Лучше продам. Кстати, вы не купите? Всего две серебряхи, а?
Сипахи развеселились еще сильнее:
– Э, дорогой! Думаю, вряд ли ты ее сейчас продашь. Лучше уж удави, здесь таких девок – тысячи! Говоришь, в этом дворце твои приятели?
– Да, там…
– Хороший дворец, и… Аллах ведь велел делиться?! Полагаю, там хватит на всех… А ну-ка за мной, парни!
Весь отряд устремился к воротам, ведущим в уютный, засаженный деревьями
– Ты ловкая девушка, – усмехнулся молодой человек. – И напрасно думаешь, будто я буду тебя убивать.
– А что, отпустишь? – девчонка зло сверкнула глазами, темно-синими, как грозное грозовое небо.
– Отпущу, – Алексей развязал веревку. – Иди куда хочешь… Только вряд ли тебе сейчас есть куда идти – везде в городе турки. Согласно обычаям войны, султан Мехмед отдал им Константинов град на три дня.
– Турки… – девушка рванулась в сторону, но вдруг резко остановилась. – А ты что же сам-то, не турок?
– Нет. Я такой же, как и ты.
– Ага… А тюрбан? А сабля?
– Актеры тоже иногда носят разные странные вещи. Ну, что стоишь?
– Думаю, что дальше делать, – честно призналась девушка.
– А нечего тут думать – уходить надо!
– Куда?
– Да хотя бы в Галату!
– Думаешь, там турок нет?
– Если и есть, то гораздо меньше. Как вот только туда перебраться… Слушай, там, в бухте, ведь должны быть лодки.
Девчонка оживилась:
– Я знаю одного лодочника. И его лодку.
– Тогда идем. Постой… Нет, нет, не ерепенься, так надо!
Молодой человек ловко набросил веревку обратно на тонкую девичью шею и подмигнул:
– Тебя хоть как зовут-то, рыженькая?
– Анна. Я вообще-то зеленщица.
– Зеленщица… Укропом, что ли, торгуешь?
– Латуком. И укропом тоже.
– Ну идем, Аннушка. Запомни, я – злой турок, а ты – моя пленница. Соответственно, так себя и веди, как кого увидишь.
После смерти базилевса, весть о которой разлетелась по обреченному городу с быстротой выпущенного из пушки ядра, всякое организованное сопротивление прекратилось. Нет, кое-какие разрозненные отряды еще сражались, засев где-нибудь в развалинах у старой стены Константина, но основная масса населения – обыватели – затихарились по своим домам, страстно желая лишь одного – пересидеть грабежи и разбои, а уж потом, когда все несколько устаканится, выразить всю свою покорность новому императору – турецкому султану Мехмеду. Что надо обычному простому человеку? Дом, кое-какое барахлишко, побольше жратвы – а уж какая там власть на дворе – дело десятое.
Турецкий флот – огромные галеры под зелеными флагами – уже давно пришвартовался к берегу, и экипажи судов вместе со всеми предались беззастенчивому грабежу. Кстати, спонтанно придуманная Алексеем маскировка оказалась очень даже неплохой и ни у кого не вызывала никаких подозрений. Ну ведет себе какой-то воин рыжую пленницу-девку, кому какое дело – куда? А что один – так мало ли, что он там с ней сотворить хочет? В подобном случае лишних людей уж никак не надобно.
Лодку отыскали быстро – в гавани, на берегу, и у причалов – виднелось множество челноков.