Царьград. Трилогия
Шрифт:
– Где же монахи? – Алексей вернулся к паперти, как и всегда, полной нищих.
– Кто погиб год назад, кто ушел, кого убили турки…
– А настоятель?
Нищий поднял глаза:
– Ты знал его, господин? Говорят, он скрылся где-то в Албании.
В Албании… Ну, хоть кто-то жив.
Во Влахернской гавани за аспру уговорил рыбака – доплыть до Галаты. В бухте, вдоль всего берега, стояли большие турецкие корабли с зелеными флагами, много было и торговых судов – из Магриба, Леванта, Египта, Сирии… Весь восток! А вот генуэзских галер Джованни Джустиниани,
– Приплыли, мой господин!
Получив аспру, рыбак тут же отчалил, наотрез отказавшись даже чуть-чуть подождать. Впрочем, Алексей и не настаивал – кто знает, во сколько могло вылиться здесь это «чуть-чуть»?
Пройдя знакомой… вот именно – знакомой!.. тропою, протопроедр заглянул в маленький дворик. Рыжая девчонка, смачивая веник в глиняной миске с водой, подметала пыль.
– Анна! – Алексей вспомнил имя. Эту девушку год назад он спас от янычар… или от сипахов. Впрочем, какая разница?
– Господи! – девчонка подняла голову, улыбнулась – узнала. – Живой! Ты-то хоть здесь откуда?
– Пришел навестить… – молодой человек сглотнул слюну, – могилу сына.
Девушка враз погрустнела:
– Ах да… Подожди, я провожу тебя. Здесь теперь все изменилось.
– Я вижу…
Еще бы – не изменилось, когда – тут же, недалече – переделанная в мечеть церковь стояла без креста, а вместо колокольни торчал худосочный, длинный, как глиста, минарет.
– Мы тайно посещаем могилы, – на ходу поправляя платок, шепотом пояснила Анна. – Ухаживаем за могилами. Мне кажется, турки знают… но не препятствуют.
И только она упомянула о турках, как…
– Салам, красавица!
Вот уж накликала…
Протопроедр оглянулся, увидев, как позади них, быстро нагоняя, шагал турок в пестром тюрбане и длинной тунике с какой-то дурацкой пелериной и с длинным кинжалом за поясом.
– Это Селим, башибузук, – быстро пояснила девчонка, после чего – уже громко – выкрикнула: – Салам, Селим. Вот, брат из города приехал… Пошли на огород, за латуком.
– А, может – все же на кладбище? – нагнав, башибузук пошел рядом, норовя ухватить девушку за руку. Цокал языком, вращал глазами… Если присмотреться – вполне приятный парень, этакий волоокий смуглявый красавчик с большой золотой серьгой в левом ухе. Интересно. что сталось с той бедняжкой, с которой он эту серьгу снял?
– Брат, говоришь? Что-то ты мне не рассказывала… – Селим подозрительно осмотрел незнакомца.
– Как же, не рассказывала? Да ты вспомни!
– Да никак!
– Это все потому, что ты, Селим, только себя и слушаешь.
Они говорили по-гречески, башибузук – так даже очень неплохо, лишь с едва уловимым акцентом. И Аннушке – уж в этих делах Алексей понимал – разговор этот вовсе не был так уж неприятен. Скорее даже наоборот.
– Чего вчера не пришла? – Селим, наконец, ухватил тонкую девичью руку. – Я ждал. До полуночи… может, чуть-чуть раньше.
– Рыбу чистила… Селим, у тебя вроде бы лодка есть?
– Не «вроде бы», а есть… Уж для тебя-то, Анна-ханум, всегда
Башибузук снова захохотал… смешливый…
– Перевезешь брата на тот берег?
– Брата? Хм… – парень озорно подмигнул. – Ну, если ты очень попросишь…
– Попрошу.
– Тогда – да!
– Тогда иди, – Аннушка резко остановилась. – Готовь лодку.
– Так я…
– Готовь, я говорю! А на огород мы и без тебя сходим.
Селим только головой тряхнул да, воскликнув – «вах!» – повернул обратно. Протопроедор только хмыкнул – гляди-ка, слушается.
– Вяжется тут ко мне, – смущенно сообщила девушка. – Вообще-то он добрый парень…
Сколько невинных душ погубил этот «добрый парень»?
– Нет, ты не думай… Он не такой уж плохой.
Плохой, хороший – какая разница? Главное – враг.
– От других меня защищает и вообще… Да ты что молчишь-то?
Алексей натянул на лицо улыбку – и в самом-то деле, чего на девчонку взъелся? Жить-то надо… и – любить. В этом мире – можно и турка… или какого там роду-племени этот башибузук?:
– Далеко еще?
– Пришли уже… Вон, видишь – кусты?
– Вижу.
– Туда сейчас и свернем.
Сын, Сенька – точнее, то, что от него осталось, был похоронен в общей могиле – Алексей сам закапывал… сам… Что же касается Ксанфии, то ее судьба была еще ужасней… Здесь – была… Но, не там!
Господи! Скорей бы вырваться отсюда, Господи!!!
Молодой человек размашисто перекрестился.
– Вот-вот, – одобрительно кивнула Аннушка. – Помолись, помолись…
Алексей прикрыл лицо руками… Сенька, Сенька… Ксанфия… Никого-то в этом мире у него нет! Все, всех отняли проклятые турки… как у многих… А многие, похоже, и при турках устроились вполне даже ничего. Живут себе! С другой стороны, что же им – в тартарары провалиться? Вот хоть той же Аннушке…
– Селим тебе нравится?
Девчонка вспыхнула, отвернулась…
– По-моему, веселый парень, – улыбнулся протопроедр.
И Аннушка тут же повернулась, тоже с улыбкою:
– Да, веселый. Монисто мне подарил, я по праздникам одеваю… Ты не думай, мы с ним даже не целовались… Ну, может, один разок…
Алексей не выдержал, рассмеялся.
– Ты прости, что я про лодку спросила, – качнула головой девушка. – Просто ляпнула, что на ум пришлою. Может, ты здесь хотел остаться? – В глазах ее вдруг на миг, на секунду, вспыхнула тревога.
– Да нет, – поспешно успокоил молодой человек. – Навестил могилку… а больше – что мне тут делать? Разве что к этой ведьме зайти… Как ее… Гаркатида?
– Сгинула бабка Гаркатида, – Анна вздохнула. – Язык длинный – вот схватили ее турки. Говорят, сам султан заинтересовался провидицей…. А уж султанских милостей старой колдунье ждать нечего – такое говорит иногда, уши вянут!
– Сгинула, значит, старушка… жаль.
– Ничего, нам бы до столька лет дожить!
– Это уж точно!
И тут – облом! Старая колдунья, наверное, могла бы помочь, могла бы… Да вот только где ее теперь сыщешь? В султанском дворце? Или, может быть, уже на погосте?