Царьград. Трилогия
Шрифт:
Протопроедр и не заметил, как подошел к своему дому… к тому самому особнячку, недавно пожалованному императором. Дом оказался цел, ничуть не разрушен, только на воротах красовалась изящная арабская надпись – наверное, пожелание милостей Аллаха хозяевам и гостям.
– Пода-а-айте, Христа ради, господин, – сидевший прямо на земле нищий жалостливо скривился и протянул руку.
Алексей вытащил из кошеля медяху, бросил, задумался:
– Христа ради? Откуда ты знаешь, что я христианин?
– Это сразу видно,
Вот как? Сразу видно? Это было не очень-то хорошо. Ладно…
– Чей это дом, старик?
– Досточтимого Фируха-мирзы, господин, начальника морской стражи.
– А раньше? Не знаешь, кому этот дом принадлежал раньше, еще до…
– До прихода турок, ты хотел сказать, господин? – нищий ухмыльнулся. – До прихода турок он принадлежал несчастному базилевсу… это было выморочное имущество, господин.
– А ты откуда так хорошо все знаешь?
– Я много чего знаю… Янычары! – старик дернулся. – Вам бы следовало поспешить, господин!
Поздно!
Трое янычар в длинных – почти до земли – темно-зеленых кафтанах уже направились в их сторону. У каждого болталась на поясе кривая сабля.
– Кто таков?
– Меня зовут Алексий, я… торговец рыбой.
– Что-то ты не очень похож на торговца. Скорее – воин? Кто может подтвердить, что ты торговец?
– О, да многие…
– Нас интересуют только османлы! Кто из них?
– Некто Керим-бей, мой сосед, потом Зафир Учкудук, тоже торговец… – вдохновенно врал протопроедр. – Еще…
– Идем, – прервал один из янычар, вислоусый, голубоглазый. – Покажешь свой дом.
– О, я очень спешу, господа… И забыл вам назвать еще одного свидетеля… очень важного.
– Кого же?
– Покойного базилевса!
– Что?! – янычары дружно схватились за сабли.
– Так показать вам его?
Не дожидаясь ответа, молодой человек запустил руку в кошель и, вытащив горсть серебряных аспр с изображением императора Константина, протянул воинам:
– Вот мой свидетель! Думаю, и вы его хорошо знаете.
– Ох, хитрый кяфир! – забрав деньги, янычары расхохотались.
– Ладно, иди, куда шел, – милостиво разрешил голубоглазый. – Ты здорово повеселил нас, парень. Ишь ты – нашел знакомого!
С улыбкою поклонившись, протопроедр повернулся и с крайне деловым видом зашагал в сторону Месы. Шел и ждал – когда же передумают, окликнут? Прикидывал – куда тогда деться? Лучше всего к каналу, там кусты… потом во-он в те развалины… ищите… Ну… Нет! Не окликнули. Слава богу! Однако что ж теперь делать?
Останавливаясь в виду церкви Апостолов – похоже, она еще не была превращена в мечеть – Алексей пересчитал оставшуюся наличность – вышло семь аспр и, задумчиво почесав затылок, направился в ближайшую корчму. Немного прийти в себя, посидеть, осмотреться…
В корчме было малолюдно, а за дальним столиком сидели двое в
И все же… все же все следует проверить до конца. Время есть… А ближе к вечеру, к ночи – зайти в пекарню. Может, повезет? Может, удастся выйти там… там, в родном и знакомом мире без всяких турок, без минаретов, без мертвых голов на копьях…
Подумав, Алексей вернулся к пекарне, даже зашел, кивая на улыбки подбежавшего хозяина… кстати – того же самого, что и… что и там. Могучего вида атлет… только почему-то – с пришибленным взглядом. Как его? Андроник Фелос… или Филос, не суть.
– Что угодно уважаемому господину?
А и правда, очень интересно – что же это угодно уважаемому господину? Просто так зашел? Ну нет, такие фразы здесь не поймут – то же еще, турист.
– Видишь ли, любезнейший, в моем доме свадьба через неделю. Хотел узнать, можно ли заказать у вас лепешек?
– О, конечно, конечно, господин!
– Могу я осмотреть пекарню?
Хозяин закланялся:
– Пожалуйста, проходите… Вот печи… вот работники… Быстрей, быстрей, шевелитесь! Да шевелитесь же! – пекарь оглянулся. – Печем пряники для харчевни господина Кубрата-хаджи, здесь, рядом…
Протопроедр опустил глаза: ага… значит, вместо армянина уже Кубрат-хаджи…
– Работаете весь день?
– Да, господин. С восхода и почти до заката. Заканчиваем с вечерним намазом.
– Ясно.
Значит, с вечерним намазом… Еще полдня. Сходить к Влахернской гавани, в старый дом? Удостовериться уж окончательно… Тяжело! Не физически – не так далеко тут идти – морально. Вновь представить все… торжествующих турок… отрубленную голову сына…
И все же стоит удостовериться!
Не сказать, чтобы с приходом турок жизнь в городе оскудела, пожалуй, что и нет, наоборот, даже как-то повеселей стало, пошумней, многолюдней – ну уж конечно – Истанбул – столица могущественной империи. Только вот ни Алексею, ни его семье не было в этой столице места!
По шумной улице Меса молодой человек безо всяких приключений добрался до церкви Апостолов, после чего, вместе с толпой артельщиков – каменщиков или плотников – миновал старую стену Константина и, уже в одиночестве, добрался до церкви Хора. Функционировал ли монастырь? Судя по распахнутым настежь воротам и стоявшим в них хозйственно подбоченившимся турком в зеленой чалме – нет.